Станция Озерки

Она встала напротив, загородив ему обзор и, склонив голову на бок, принялась изучать его. Марк устало взглянул на нее и тут же отвел глаза.

— Налью-ка я тебе валерьянки, — деловито сказала она и прошла к шкафам.

Прохорова протянула Марку стакан и тот выпил залпом, не глядя. Жидкость обожгла горло, и он тут же задохнулся.

— Странная у вас тут валерьянка, — прохрипел Марк, вытирая выступившие слезы.

— Двадцатилетней выдержки, — как ни в чем не бывало сообщила Прохорова.

Она присела перед ним на колени и заглянула в глаза, будто сканируя его, как и прочих пациентов.

— Вы сможете ей помочь? — спросил Марк тихо, будто боялся услышать отрицательный ответ.

Она вздохнула и покачала головой:

— Сможем, я думаю. Случай тяжелый, но... шансы есть. Есть шанс, что она вернется к нормальной жизни. На это потребуется время. Изменения серьёзные, затронуты функции мозга. Мы будем постепенно вытравливать из нее эти воспоминания и вкладывать другие. Тут нужна большая подготовительная работа. Нашим психиатрам придется написать сценарий ее жизни за то время, что она провела в лапах этой мрази.

— Но вы ведь справитесь? — с надеждой спросил Марк.

— Справимся. Я тебе обещаю, — мягко ответила она и положила руку ему на колено. — И тебе, кажется, тоже нужна помощь. Я выпишу волшебные таблеточки, чтобы ты лучше спал.

— Не хочу таблетки, — усмехнулся он. — Можно я просто посплю с тобой. Не сегодня, может завтра.

— Можно. Тогда назначу тебе лечебный массаж. Тебе понравится, — лукаво подмигнула она.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — смиренно прошептал Марк и, наклонившись к ней, нежно поцеловал в губы.

***

Они проделали огромную работу. Все они. Особенно медики, которым предстояло определить, кому принадлежат те или иные останки. Кирилл с Марком решили последовать примеру коллег, которые вывозили останки из погреба Щербаковых на машинах. Прыгать туда-сюда — только тратить небезграничные силы сущности.

Так что они подогнали машины так близко, как только смогли, и всю ночь грузили трупы и кости в багажники, а потом везли их в Еленовку по спящим дорогам.

Щербакова ввели в медикаментозный сон, чтобы через несколько недель он очнулся ослабевшим в Седьмом отделе, и не мог прыгнуть дальше пары метров. Его ждало пожизненное заключение в Солянке — тюрьме для акудзин, где на многие сотни километров не было ни одного человека.