Ожившие камни

Танцующий бог…

Я был снаружи – один, с чужим сердцем в груди, со своим сердцем, оставшимся там, за спиной, за стеной из каменных спин, впрессованных в маленький, кажется, готовый лопнуть, зал.

- У тебя один день, Лион! – слышал я из-за этих спин голос танцующего бога. – Целый день! Ты должен успеть!

Что успеть?!

Люди-комоды оказались и снаружи – и они уже неслись ко мне.

Что успеть?!

Я бежал – туда, где весь мир у ног, где третья мировая где-то за краем рисунка, где всё легко и совсем не страшно…

Один день – а что потом?

Они стреляли мне вслед, но никто не гнался – пытались общими усилиями выковырять своего одноглазого босса из того месива, что заполнило слишком тесные для божественного танца стены.

Я потерялся – как всегда. Но почему именно теперь, когда я этого не хочу?! Я отдам этому одноглазому уроду весь мир – лишь бы… Только бы… Моё сердце продолжало биться – я чувствовал это – в самом центре безумного божественного танца, хранимое пляшущим богом, а я не знал, где искать себя – и как искать.

Это было больно, страшно, невыносимо – сжатое теснотой сердце, потерянное, но всё ещё бьющееся, бьющееся…

Я метался по городу, спрашивая встречных и поперечных, мчался в вагонах метро, скользил в магистралях.

Несколько часов метаний – и я упал. Без сил, без надежды.

Надо было вставать – и искать, искать, искать выход…

Я вставал – и искал. Не находил – и валился с ног от усталости и тоски. И вставал снова.

Вечер умер – и готовилась к уходу ночь. Ещё немного – и верхушки небоскрёбов поймают алые отблески встающего солнца.

Встать самому – обязательно встать!

Спотыкаюсь, падаю, больно ударяюсь о холод рельсы…

- Следующая – Пантеон! – радостно орёт мчащийся на меня поезд.

- У меня ведь ещё целый день! – кричу я, поднимая руки навстречу приближающемуся свету…

И это – смерть?

Надо будет рассказать об этом тому человеку с лицом мессии и музыканта.

Мимо мчались машины – но не было привычного призрачного сумрака магистрали. Наоборот, автомобили даже на первый, самый беглый взгляд были вполне реальными.

"Такая дура стукнет бампером на полном ходу – и пойди, отскреби мозги от лобового стекла, когда сольёшься с ним воедино", - думал я, старательно уворачиваясь от так и норовящих сбить меня четырехколесных монстров.

Что случилось? Истёк срок действия предсмертного желания дорожного инспектора? Или?

Уйдя, наконец, за пределы "проезжей части" (откуда я слова-то такие вспомнил?), оказываюсь в призрачном городе.