Восточные окраины

Теперь с помощью этой паки навсегда изменится мироустройство. Мы старый мир разрушим и воздвигнем новый храм коммунизма, который я так и не успел построить. Траванула меня тогда Надежда Константиновна, не смогла мне простить ту молдаваночку. Теперь всё будет по-иному. Революция и ещё раз революция! И по-другому никак - в натуре, только уже без этих некрофилов, - кивнул пренебрежительно на Троцкого, Владимир Ильич. – Эй, Коба – встань, подойди к Свердлову и поцелуй его в губы.

Коба встал, в нерешительности подошёл к Свердлову и слегка коснулся его губ.

- Чего вы как институтки не целованные? - гневно громыхнул Ильич.

Свердлов нерешительно облизал губы и приблизившись к Кобе поцеловал его с причмокиванием.

- Ильич, хорош тут гомосятину разводить, - недовольно сказал Егоров, - давай дела делать и разбегаться, у нас тоже движки свои имеются. Серж отдай этим сатанистам папку и давай домой двигать.

В этот момент дверь с шумом распахнулась и на пороге появилось озадаченное лицо Михал Сергеича.

- В ружьё братва, на нас ФСБшники напали.

Снизу послышалась беспорядочная стрельба, одиночные хлопки пистолетов и вторящие им короткие автоматные очереди. Троцкий вскочил с колен и вытащив Маузер бросился к телефону.

- Алло, Жуков – это Троцкий, экстренная ситуация, социалистическая Родина в опасности. Звони Чапаю и Будённому, пусть поднимают свои полки.

Свердлов и Коба уже перестали целоваться и заняли боевые позиции. Загремели раскаты грома.

Выстрелы были уже совсем близко. Я вскочил, осматриваясь куда бы можно было укрыться. Егоров застыв, как статуя сидел с открытым ртом.

В кабинет, изрешечённое в кровавое месиво, ввалилось тело Горбачёва, а следом за ним в дверной проём из полутьмы коридора застрочила автоматная очередь. Демоны коммунизма открыли ответный беспорядочный огонь. Комната наполнилась пороховым дымом.

- Надо тикать Серж, завалят нахер! – перекрикивая выстрелы прорычал Егоров. – Давай в окно.

В несколько резвых шагов мы оказались около окна и в тот самый момент, когда я распахнул кроваво-красные шторы, рядом с нами звякнул бронзовый Ленин. Егоров покачнулся и упал замертво. Пуля, срикошетившая от Ильича, прилетела ему точно в лоб.

В глазах у меня потемнело, гул выстрелов нарастал и накатывался на меня беспощадной волной.