За неделю до лета

Серёжка подошёл, опустился рядом, несмело коснулся её холодного плеча. Кожа и волосы Оксаны всегда были влажными и отливали болотной зеленью.

— Это здесь произошло, да? — спросила Оксана.

— Нет, Оксана, — тихо произнёс Серёжа. — Не здесь, не бойся.

— Значит, на реке? Сбежала за территорию лагеря купаться, вытащить не успели?

— Нет. — Он робел, как и положено робеть мальчишке при разговоре с красивой девушкой на два года старше.

— Как я вообще могла утонуть, Серёж? Я ведь плаваю как рыба.

— Ты не утонула.

— Как?! Вода меня слушается, даже та, что в трубах, я с ней всегда договориться могу.

— Оксан, — сбивчиво заговорил Серёжка, — ты когда-нибудь пыталась вспомнить, что было раньше? Как в лагерь приехала, с кем в комнате жила? Какой год был? Кто твои родители?

— Пыталась, конечно. Думала, не помню, потому что мёртвым ни к чему. Не так больно.

— Нет, Оксан. Мы ничего не помним, потому что ничего не было. Мы не умирали, мы сразу такими появились.

— Подожди, — Оксана широко распахнула зеленые глаза, — тебя же немцы убили, когда Плетенёвку заняли?

— Не дошли сюда немцы. Это младший отряд придумал, когда ночью в окно на гипсовую статую пионера глазел. Она белая, ночью на призрака похожа. Боялись, но всё равно смотрели, вот и выдумали. Мальки совсем, откуда им историю знать? Нет никакого пионера-героя Серёжи Карева. Не веришь — пойдём в библиотеку, там ещё со старых времён про всех книжки есть, а про Карева нету.

— А Влад? Он тоже не сгорел, когда детей во время лесного пожара спасал?

Серёжка кивнул.

— И никакого пожара не было, — понимающе произнесла Оксана. — А я?

— Ты последняя. Мы тебя в старой душевой нашли. Вода всё-таки. В тот год все смотрели японские ужастики про утонувших девушек. Мы с Владом уже догадывались, что кто-то такой должен появиться.

— Значит, ничего не было, — повторила Оксана печально. — Мы и не жили, получается.

— Мы сейчас живём, — постарался утешить её Серёжка. — Посмотри, сколько всего классного появилось.

Оксана легко поднялась с травы, и они побрели в сумерках через огромный пустой лагерь.

По дороге завернули к голубому корпусу, разрисованному цветами и облаками, и Серёжа показал девушке невысокий постамент с одиноко торчащей гипсовой ногой — всё, что осталось от статуи.