Агитбригада

– Здаров, Петь, – поприветствовал гостя Гудков, который как раз вместе с Зубатовым и Гришкой Карауловым вышел покурить. – К лекции сегодня ваши готовы? Все придут?

– Да какая там лекция! – воскликнул Пётр, – вы что последних новостей не знаете?

– А что случилось? – спросил Зубатов.

– Да Анфиску нашли мертвой!

Табличка с грохотом выпала из моих рук.

– Утопилась-таки? – севшим голосом спросил Гудков.

– Голову ей кто-то разбил.

Глава 13

– И этим самым пролетариат взял в собственные руки борьбу с отжившими религиозно-церковными идеологиями, являющуюся одним из важнейших средств классовой борьбы… – Зубатов говорил уже битый час вместо отведённых ему на лекцию тридцати пяти минут.

Нет, я понимаю, что нужно было чем-нибудь «занять эфир» вместо Нюры, которую известие о гибели Анфисы вывело из работоспособного состояния.

В общем, Нюра осталась рыдать дома, а Зубатов пошел читать лекцию за себя и за неё. А меня подрядили ему в помощники: раздавать и собирать дидактический материал и раздаточные картинки.

Гудков с агитбригадовцами, как комсомольцы, отправились разбираться с ЧП, девушки остались плакать, ну а вот мы теперь тут, в сельском клубе (клубом назвать маленькую избушку с подслеповатыми окнами, в которой воняло заплесневелой древесной трухой и пылью, было сложно, но уж как есть).

Меня аж трясло всего внутри! Чёрт! Меня отправили сюда и даже слушать не стали! Как же плохо быть подростком! Никто серьёзно не воспринимает, зато работой завалить все норовят.

Я таскал, подавал, раздавал, собирал, перекладывал кипы бумажек и листочков, а сам, мыслями, был там, у пруда. Как сказал Пётр, именно там убили Анфису.

– Религия имеет своей задачей отвлечение пролетариата от его жизненных интересов… – упорно бубнил дальше Зубатов, стоя за декоративной трибункой, сбитой из фанеры.

В другое время я бы посмеялся или повозмущался над этим бредом, но сейчас мои мысли занимал единственный вопрос – как и что мне делать? Наконец, Зубатов дочитал вежливо позёвывающим крестьянам руководящие антирелигиозные тезисы и народ, взбодрившись, потянулся к выходу, стараясь поскорее покинуть душное помещение и общество душного лектора.

– Собери здесь всё и отнеси на бригаду, – велел мне Зубатов демонстративно пренебрежительным тоном, а я и так был в таком состоянии, что мог сейчас взорваться от малейшего слова.

Пришлось взять себя в руки:

– А ты? – выдавил из себя я.