Агитбригада

– Постой, – окликнул меня Герасим и в его голосе я уловил нотки сдерживаемой тревоги, – ты это, никому не говори только. Лады?

– Да я и сам хотел вас просить об этом, – кивнул я, – я же в комсомол скоро вступать собираюсь. А вы же сами понимаете…

– Это да, в комсомол тебя с такими снами точно не возьмут, – хохотнул Сомов, но тон его был уже спокойным. – Замётано!

С этими словами он вернулся в дом, а я вышел на улицу.

– Погоди! – сквозь ворота просочился Серафим Кузьмич и торопливо сказал, – спасибо тебе, Геннадий.

Гераська таки поверил! Вон пошел к клуне. С лопатой. Ещё раз спасибо. Пойду я, приглянуть надо.

С этими словами он растаял в воздухе. А я закашлялся и пошел по дороге.

Было как-то непонятно: с одной стороны, гордость и радость, что помог. А с другой стороны, какая-то досада царапала внутри. Призрак сказал спасибо. И всё. А где фанфары? Где восхищённые девушки, которые должны бросать чепчики?

Ну ладно, это я с двадцать первого века, потому такой меркантильный, видимо.

Дорога от двора Сомова сбегала сперва с пригорка, а затем, сделав небольшой поворот, уходила влево. К развилке. Оттуда было два пути – можно было пойти по хорошей дороге, мощенной камнем, но так было дольше. А если напрямик, то дорога не ахти, грунтовая. Вся в ямах и колдобинах, зато почти в два раза быстрее. Нужно ли говорить, какой именно путь выбрал я.

Я шел напрямик, подставляя лицо последним теплым лучам, и размышлял, что делать с едой. Вчера есть не хотелось, да и Клара малиновым вареньем обкормила.

Но сегодня я ещё даже не завтракал. Давиться плесневелым хлебом – ну такое себе. Сидеть впроголодь для молодого растущего организма пятнадцатилетнего мальчишки – совсем не вариант. А денег нет. Возможности подзаработать – нет. Воровать я не хочу. Да и не умею. И вот что мне остается?

А остается только одно – нужно использовать свою способность и заработать денег или еды. Отсюда вопрос – как уговорить Еноха помочь? И что эдакое выдумать, чтобы получить хоть какой-то доход?

Я так задумался, что чуть нос-к-носу не столкнулся с Анфисой.

– Привет! – сказал я, рассматривая её лицо.

Была она бледной, лицо осунулось, под глазами залегли тени.

– Здравствуй, – прошелестела она и перекинула толстую косу с одного плеча на другое.

– Ну как ты? – спросил я.

– Да ничего, – понурилась Анфиса, – сейчас меня почти не трогают. Общаться не общаются, но и не высмеивают, зато.