Агитбригада

Впереди широко шагали Гудков с Зубатовым, под развевающимся красным стягом, который доводил до истерики всех местных собак. За ними семенила бабка Фрося.

В следующей шеренге шли Жоржик, Гришка, Зёзик и я. Мы попарно несли два транспаранта.

На одном было написано:

Борьба против религии – борьба за социализм!

А на втором, кратко и лаконично:

Религия – яд!

Замыкали шествие Нюра, Люся и Клара в красных косынках. За ними, тяжело переваливаясь, словно утки, семенили три бабки из группы поддержки.

Настроение у всех было боевое, решительное и приподнятое.

Ах, да, забыл сказать, что с нами был еще один член делегации безбожников – рядом со мной мерцал Енох. Он уговорил меня прихватить доску с собой, и, соответственно, увязался следом.

До нужного двора было примерно минут пятнадцать ходу, и Нюра затянула комсомольскую песню, которую все дружно подхватили. Я слов не знал, поэтому, чтобы не выбиваться из коллектива, просто открывал и закрывал рот.

Вот так мы и шагали по селу и пели, под свирепый аккомпанемент собачьего лая.

– Похоже на отряд Святой Инквизиции, – задумчиво прокомментировал Енох.

Я ему не ответил. Во-первых, потому что для агитбригадовцев было бы странно, если бы я вдруг начал разговаривать сам с собой, во-вторых, я инквизиции не видел, а в-третьих, в чём-то он был прав.

Вскоре мы дошли до нужного двора и остановились перед добротными воротами, выкрашенными синей краской (мои ночные художества уже были аккуратно затёрты, как, впрочем, и у всех по селу).

– Вот здеся и живёт Герасим Сомов, – удовлетворённо сообщила всем баба Фрося и глаза её полыхнули злорадством.

Гудков открыл калитку и первым шагнул во двор.

Остальные гуськом последовали за ним. Бабка Фрося и группа поддержки остались снаружи. К ним начали уже подтягиваться другие заинтересованные селяне.

Дом Сомова был не чета бабкифросиному – высокий, просторный, вытянутый, с мезонином и резными ставнями. На улицу выходило аж семь окон. А на мезонине было ещё три окна. Видно было, что хозяином Сомов был крепким, справным.

– Герасим, выходи! – заверещала бабка Фрося, вытягивая шею, как гусыня во двор. – К тебе комсомол пришёл! Отворяй ворота!

– Хозяин! – и себе окликнул Гудков, видимо не желая отдавать инициативу.

Дверь дома распахнулась и на пороге показался всклокоченный хозяин.