Агитбригада

– Какой мне прок тебя оставлять? – спросил я, – чтобы ты выпускал моих петухов и лишал меня ужина? Будил по утрам, потому что тебе скучно и поболтать охота? Пугал моего кота? Зачем?

– Я буду тебе помогать!

– Чем? Я тебя просил помочь сегодня. Ты отказался и подвёл меня. Я не смог выручить девушку в беде. Из-за тебя, между прочим! А она понадеялась.

– Генка, ну давай так, – примирительно предложил Енох, – я же тоже не могу на побегушках все время быть. Давай договоримся – я тебе помогаю в день два раза?

– Пять, – зевнул я.

– Три, – начал торговаться призрак.

– Четыре! – пошел на уступку я.

– Два, – обнаглел призрак.

– Шесть! – сказал последнее слово я и для аргументации поднёс лучину поближе к доске.

– Генка, шесть не смогу, – заканючил призрак, – у меня сил осталось не так и много, давай остановимся на трёх?

– Ладно, – кивнул я, – но, если я узнаю, что ты обманул меня – твоя доска сгорит очень быстро. Обещаю.

– Я правду сказал! – замерцал Енох.

– Итак, сегодняшний день прошел, и ты не выполнил ни одну мою просьбу, – мстительно напомнил я.

– Говори, что надо, – вздохнул Енох.

– Я тебе говорил уже, – проворчал я.

– Но сейчас все люди разошлись, спят уже, как я узнаю? – задал вполне логичный вопрос Енох.

– Я это разве меня должно волновать? – удивился я.

– Злой ты, – проворчал Енох.

– Разве помочь девушке в беде – это зло? – хмыкнул я. – так что вперёд, действуй!

– Но я не могу далеко отходить от деревяшки, – злорадно напомнил Енох.

– Давай я привяжу деревяшку к Барсику, ты внушишь ему куда идти, и вы сходите и все разведаете? – предложил я.

– А ты не боишься, что Барсик уйдёт туда, где ты его никогда не найдешь? – захохотал Енох, – и меня тоже?

Ну и вот что с ним делать? Я вздохнул, работы по перевоспитанию предстояло ой как много.

– Нет, не боюсь, – сказал я, – Барсик видел, что у меня есть ещё кусок рыбы. Теперь, он, пока всё не съест – никуда надолго от меня не уйдёт.

Ночь тиха... едва колышет, ветер темные листы…** – эти строчки из школьной программы по русской литературе неотрывно крутились у меня в голове, пока мы с Енохом тихо шли по селу. Тихо – потому что собаки при любом постороннем звуке начинали неистово лаять. Стоило одной собачонке тявкнуть, как через полсекунды весь конец улицы заливался собачьей многоголосицей.

Еноху было хорошо, призрак, перемещается бесшумно.