Агитбригада

Куцая улочка, окаймлённая старыми липами и яблонями, немного петляла, а потом внезапно упиралась в большой добротный дом (кирпичный, между прочим!) за массивными воротами. Из-за высокого забора застенчиво выглядывала раскудрявая берёзка, а больше ничего и не было видно.

Я дёрнул калитку – заперто. Постучал – не открывают. За забором истерически залаяла собака, она лаяла долго, старательно, фальшиво подвывая на последней ноте. Наконец, ей надоело, и она заткнулась.

Я ещё немного потоптался у ворот. Никто не шел мне открывать.

Через два двора был колодезь. Обычный такой, с журавлём. От него, тяжело ступая, возвращалась сухонькая старушка. Её беленький платочек сбился: она, расплёскивая, с трудом тащила два неполных ведра воды.

– Добрый день, – поздоровался я и подхватил вёдра, – давайте помогу донести.

– Ой, спасибо, сынок, – от радости её морщинистое личико ещё больше сморщилось, и она принялась торопливо поправлять платочек.

– Показывайте, куда нести?

Старушка ещё больше засуетилась, и повела меня к своему двору.

– Сюда, сынок, – старушка указала на большую бочку.

Я вылил туда воду, но бочка не наполнилась и до половины.

– Вам же полную бочку надо? – спросил я. – Давайте я сейчас ещё принесу.

– Спаси тя Господи, сынок, – мелко заулыбалась старушка. – Как славно-то! Ой, как славно!

Я ещё трижды сбегал к колодцу, наносил ей полную бочку воды и позаливал во все корыта и ночвы, что были.

– Ой, спасибочки тебе, сыночек, – не прекращала благодарить бабушка, – погоди-ка, я тебе хоть пирожков вынесу. Только утром напекла.

Она сходила в дом и вынесла мне три больших, как лапти, пирожка.

Я поблагодарил и тут же откусил один. Он был с тыквой и ещё с чем-то. Очень вкусно.

– Ой как же вкусно! – похвалил я пирожки.

Бабушка довольно разулыбалась.

– А где Василий? – спросил я, жуя пирожок. – Или родители его?

– Дык Спиридон с Мотрей на именины в Батюшкино уехали. – начала обстоятельно объяснять старушка, явно радуясь, что её слушают, – Завтра только вернутся. А Васька, небось, по девкам кобелиться пошел, пока Спиридона нету. До завтрема и не появится.

– А к кому он кобелиться ходит? – я невольно перешел на бабушкин жаргон.