Агитбригада

Выскочила, в чём была, из дома. А потом её кто-то огрел по голове. Камнем или чем-то твёрдым.

– А как её тут нашли? – спросил я, – обычно же тут не ходят особо.

– Старая Селезиха козу искала, та оторвалась с привязи и забрела сюда. Ну вот она и нашла Анфису твою.

– Так уж и мою, – я почувствовал, как мои уши заалели.

– Твою, твою, – хохотнул Енох. – А то я не знаю!

– Как думаешь, мог кто-то видеть, как я к ней приходил? – этот вопрос тревожил меня, не давал покоя.

– Да нет, точно никто не видел, – успокоил меня Енох.

– Не знаю, что делать, – пожаловался я.

– Пошли домой, – сказал Енох, – ты вчера только больной был, а сейчас на болоте ходишь. Анфисе ты не поможешь уже. Зато сам опять заболеешь.

Здесь я признал его правоту.

Вечером я сидел на полатях и в неясном, колеблющемся свете свечи (у сердобольной Клары выпросил) читал учебник по истории. Нужно было навёрстывать учёбу. Я решил, что как только вернусь обратно в школу – сдам сразу за несколько классов экзамены.

Я хмыкнул этим своим мыслям и перевернул замусоленную страницу. И тут в дверь постучали, и в дом вошла закутанная в платок женщина. От неожиданности я аж учебник выронил (в мигающем полумраке показалось, что это Анфиска).

– Батя тебя в гости к нам зовёт, на ужин, – заявила она звонким голосом, и по юрким чёрным глазам я узнал Любку, дочку Сомова.

– Иду, – с облегчением выдохнул я, так как делать мне всё равно было нечего, а читать при таком освещении – только глаза портить. Набросил куртку, сунул дощечку под солому на полатях, затушил свечу и вышел вслед за Любкой.

Девчонка оказалась юркой не только глазами. Она не шла, а неслась, я еле-еле поспевал за нею. У дома Сомова она проскользнула во двор, я же задержался – у входа маячила призрачная фигура Серафима Кузьмича.

– Благодарствую тебе, Гена, – степенно сказал он, – и за капусту благодарствую тоже. Слышал я, как Гераська Лазарю запретил яд туда сыпать. Ох и ругались они. Лазарь даже уехать грозился.

– Всегда пожалуйста, – вежливо ответил я и не удержался, – так нашел он клад?

– А как же, – с довольным видом огладил бороду Серафим Кузьмич и вдруг расхохотался. – Ох и глаза были у него! Видел бы ты. Перепугался так, аж за сердце схватился.