Страж Порядка

Однако Манин знал, что мало просто надеть наручники на Воробьева и посадить его в камеру. Потребуется доказательная база, поскольку тот будет все отрицать.

Не беда. За этим дело не станет. Одно опознание вживую, в результативности которого он уже не сомневался, гарантированно отправит преступника за решетку.

На служебном УАЗике Паша привез девушку в прокуратуру, где с рук на руки передал вместе с бумагами тамошнему следователю, рассказав о своих наработках.

С опознанием решили не тянуть, и Манин помчался за Воробьевым.

Нашел его быстро. Не заметив присутствия Мрака, попытался расколоть вора на скорую руку прямо в машине без особой надежды на успех. В чем скоро и убедился, когда в ответ на расспросы задержанный энергично мотал головой и делал большие глаза, выказывая полное недоумение.

- Даю тебе время подумать, пока едем до прокуратуры, - не став больше себя утруждать, назидательно произнес Павел. – Когда окажемся там, о явке с повинной можешь забыть. После опознания тебе одна дорога – в СИЗО, где насильников очень не любят и определяют в специальное общежитие под названием «петушатник».

Остаток пути Воробей проделал молча, так и не проронив ни единого слова.

- Выходи, - разочарованно вздохнул Манин, когда УАЗ остановился возле прокуратуры. – Дурак ты, Андрюша.

В кабинете следователя Воробей подсел к двум статистам и упер отрешенный взгляд в окно. Павел мысленно потирал руки. Еще бы – считай в течение дежурных суток раскрыл изнасилование. Тяжкое преступление против личности! Осталось только пригласить потерпевшую, чтобы она ткнула пальцем в преступника, и дело в шляпе.

Дальше пусть прокуратура над бумагами кропит. Это уже технические проблемы.

Вера вошла, ни на кого не глядя, и остановилась возле двери. Когда ее спросили: «Узнаёте ли вы кого-либо из представленных на опознание мужчин?» - глаза Веры лишь вскользь пробежали по статистам и, споткнувшись на Воробьеве, уплыли в сторону. Она уставилась в пустое пространство перед собой. Уши вспыхнули, став ярко-пунцовыми. Манину, который стоял позади, показалось, что он чувствует исходящий от них жар.

- Нет, я никого не узнаю, - нерешительно промямлила девушка.

Что?! Как так! У Павла едва не вырвался возмущенный крик. Следователь, тоже ожидавший совсем другого ответа, потерял дар речи. Статистам и понятым вообще было сказано помалкивать, что они и делали. А Воробьев продолжал равнодушно пялиться в окно.

В груди Павла бушевала буря. Он готов был придушить эту куклу прямо здесь и сейчас.