Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Мне казалось, что это – круто.

Я даже придумал новый жанр – «Ожерелье сонетов». Замысел был грандиозен! Отталкиваясь от принципа «Венка сонетов», я усложнил систему. Последнее стихотворение, состоящее из первых строчек всех предыдущих, меня уже не устраивало. Я собирался создать целое ветвистое дерево из десятков стихотворений. И располагались они не вереницей, друг за другом, а именно вширь, как бусы.

Работало это так: используя вторую строку, писалось не одно, но два сонета, используя третью – три, и так до седьмой строчки, а потом, чтобы получилась не пирамида, а поэтическое колье – на каждую строчку – сочинялось все меньше идентично начинающихся стихотворений.

Аналог четырнадцатого произведения в «Венке сонетов», так называемый магистрал, – оставался единственным, но он венчал эту громаду не с начала, а с конца, словно подвеска.

Писать это оказалось муторно. Семь стихотворений, начинающихся на одну и ту же строчку – то ещё удовольствие. Да и распечатать сей шедевр, разложить его так, как задумано, оказалось не просто.

В других, менее помпезных произведениях, я придумал, будто Снежные великаны гонялись за мной не просто так, от нечего делать, а, оттого, что я удрал из самого ада, вырвавшись из лап смерти. Это было очень пафосно. Воспоминания о прошлой жизни, о томлении в заточении, о преодолении себя – таким был мой большой поэтический набор.

И вся эта удивительная история так затягивала, создавая иллюзию настолько масштабной игры, что уже начинала размывать саму реальность.

Однажды мне приснилось, что я иду босяком по дороге, уводящей в небо, в бесконечность, пританцовываю и вдруг замечаю, что под ногами не земля, а строчки поэм, по которым я, как по шпалам, двигаюсь всё выше и выше, к насупившейся багровой луне. А впереди, между созвездий, прячется кто-то громадный, но совсем не злой.

А потом я всё чаще стал задерживаться в городе и возвращаться домой глубоко за полночь. Сначала шагал по шпалам узколейки, потом среди настороженного, тёмного леса, старчески поскрипывающего стволами. И в небе, действительно, висела романтическая луна, и морозное небо было удивительно звёздным, сказочным, обещающим чудо.