Зов эталона

Прежде опасный зверь, почуяв настоящую угрозу, застыл, не смея пошевелиться. – Говори правду, Орбан, – предупредила она, наступая ему на носок сапога. – Потому что мне известно больше, чем ты можешь себе представить.

Росомаха чуть слышно заскулила.

– Не могу знать, – соврал подчинённый, громко сглатывая. – Я полагал, что Якоб в кабинете, – он поднял голову и прожёг командира взглядом: – Наедине с вами, командир Годард.

Ворон на плече старшины снова приоткрыл клюв и выкрикнул:

– Вр-рёшь! – птица замахала крыльями, поднялась в воздух и гаркнула: – Имперская гр-рязнокровка!

Слюна, сочившаяся из приоткрытой пасти Ламии, капнула прямо на макушку росомахи, и Орбан задрожал.

– Это была шутка! – задыхаясь от страха, попытался оправдаться он. – Я не знал, что младший брат Якоба в самом деле пойдет в таверну, желая пройти ритуал посвящения.

Сорравия на мгновение закрыла глаза и облегченно выдохнула.

– Чёрт меня дёрнул сказать об этом Якобу, – дрожащим голосом прошептал караульный. А после нахмурился и смело шагнул навстречу Годард, приблизившись к ней почти вплотную: – Мне показалось, что он вышел от вас слишком счастливым, – быстро проговорил он, с жадностью рассматривая изгиб её губ. – Поэтому посчитал нужным остудить его чувства и рассказать, что его брат находится в смертельной опасности.

Горячее дыхание Орбана опалило щёки женщины. Время замедлилось. Сердце пропустило несколько ударов. Пальцы сами собой сжались в кулак, и Сорравия со всей силы ударила подчинённого в подбородок. Зубы караульного лязгнули, он охнул и, пошатнувшись, отошёл на два шага назад. Росомаха взвизгнула и бросилась к хозяину. Старшина смог сдержаться и лишь улыбнулся, но ворон, паривший в вышине, злорадно расхохотался.

– Показывай, где находится таверна, Орбан, – женщина отдала фонарь Корвину, посмотрела на разбитый кулак, вынула из внутреннего кармана мантии пару кожаных перчаток и, натянув их, процедила: – И молись, чтобы Якоб и его брат оказались там.

[1] Шлем, плотно облегающий голову, похожий на каску.

Глава 5. Побег.

Глубоко в душе Сорравия недолюбливала мужчин.