Зов эталона

Сдаётся мне, это как-то связано с нелепыми слухами, которые не так давно гуляют по улицам.

Навья вернулась быстро: осторожно поставила нагруженный едой поднос на стол, после чего села рядом с мужчиной, почти вплотную пододвинув к нему свой стул. Старуха бросила в сторону девушки быстрый испепеляющий взгляд и закатила глаза, когда та пожала плечами. Блав ничего не заметил. Одурманенный ароматами овощного супа, выпечки, сыра и свежего пива, до смерти голодный, он тут же набросился на угощение. «Все мужчины одинаковы, – делая глоток хмельного напитка, усмехнулась Марая.

– Когда их желудки пусты, они забывают про влюблённых в них женщин. Наверное, поэтому девочек с детства обучают кулинарии».

Некоторое время друзья ели молча, тихо звеня столовыми приборами и постоянно посматривая на спящего караульного.

– Что за нелепые слухи? – чуть громче, чем нужно, спросил Ярдан и тут же понизил голос до шёпота: – Я ничего не слышал.

Юнец завозился на лавке и, произнеся что-то бессвязное, перевернулся на другой бок.

Дикий кот повёл ухом.

– Потому что ты не слушаешь, только смотришь! – прошипела старуха. Затем положила в рот сразу несколько кусков сыра, прожевала их, сделала большой глоток пива и, утерев рот рукавом, продолжила: – Как-то Цирик караулил под прилавком у мясника, чтобы стянуть парочку жирных ежей, и услышал весьма любопытную историю. Торговец, конечно, пытался говорить тихо, – Марая подалась вперёд, нахмурила седые брови, и на её ясные голубые глаза упала тень. – Но ты же знаешь этих заносчивых бруоссцев: если речь идёт об их превосходстве, вполголоса говорить они об этом не смогут.

После горячего супа Ярдана бросило в пот. По телу растеклось томное тепло, и он расслабился. Жар от пламени, полыхающего в камине, забрался под одежду, и Блав наконец-то почувствовал, как стылая прежде кровь снова течет по венам. Мужчина одним большим глотком опустошил содержимое своей кружки, откинулся назад и понял, что влажная одежда прилипла к телу. Он расстегнул пуговицы, обнажив дырявую в некоторых местах сорочку, и, желая остудиться, положил руки на спинки соседних стульев.

Навья вздрогнула, ощутив прикосновение сквозь тонкую ткань льняного платья, и улыбнулась, усаживаясь поудобнее. Марая выругалась себе под нос, сделала паузу и, решив действовать проверенным способом, обратилась к разрумянившейся помощнице:

– Иди принеси крепкого! – старуха указала корявым пальцем на пустую кружку Ярдана, а затем на свою: – А мне – ещё пива и сыра.