Необычное и обыкновенное

Выкованный из неведомого металла, хрупкий на вид и очень тяжёлый. Я повесил его на шнурок с защитными амулетами.

От сопровождения я отказался: идти недалеко, а большой отряд привлечёт ненужное внимание. Мне показалось — или Рагена это обрадовало?

Первый час я шёл по лесу. Воздух пах прелой листвой и травами: зверобоем, кошачьем хмелем, вереском и душицей. Птичьи трели и шуршание мелких зверюшек казались ненастоящими. Солнечные пятна, падающие сквозь желтеющую листву, тоже. Настоящее — это монстры, кровь и смрад.

Мёртвые тела и разруха. А тут всё тихо и спокойно. Будто нет мира людей, нет хаоса, смерти и безумия.

Но Зло, хоть и жаждет более всего человеческих жизней и душ, стремится пробраться и туда, где люди — нечастые гости. Я вышел на яблоню как-то вдруг: вот только что шёл по еле заметной тропинке, огибающей древесные стволы — и чуть не уткнулся носом в нетронутую осенним золотом листву. Яблоня, красивая, словно напоенная августовским теплом и ароматами ушедшего лета, была увешана плодами.

Огромными, ярко-красными, с тёмными прожилками, такими сочными и сладкими на вид.

Рука сама потянулась к ближайшему яблоку. Как же есть хочется!

Но, едва коснувшись яблока кончиками пальцев, я осознал, что голод не мой. Это яблоня хочет есть.

Я отдёрнул руку и шагнул назад. Яблоня больше не казалась красивой, а яблоки налились чёрно-алым нездоровым багрянцем. Казалось, дерево тяжело и алчно смотрит на меня плодами. Листва шевельнулась, хотя окрестные деревья замерли без движения, не тревожимые ветром.

Я сделал ещё шаг назад, и ветви потянулись ко мне. К счастью, стоило дотронуться до амулетов, пробуждая их защитную силу, как яблоня сделала вид, что мне просто померещилось.

Но чёрно-красные плоды продолжали следить за мной, пока я не скрылся в лесу.

За лесом простирались луга, поросшие невысокой густой травой. Они тянулись до самого предгорья, где и прятались Цепные пещеры.

Посредь луга зияла трещина, чёрная и зловещая. Длинная: не видно было, где она кончается.

По обе стороны от трещины трава увяла, а вокруг стояла мёртвая тишина (жуткая тишина — это правильно, так ведь?). На мгновенье мне показалось, что я оглох. Я отступил в лес — и тут же послышалось беличье цоканье и шуршание листвы. Сделал шаг вперёд — тишина.

Что ж, трещина в земле вряд ли прыгнет на меня.

В тишине время будто остановилось. Даже собственное дыхание было беззвучным, и я не мог измерять время по числу вдохов и выдохов.