Необычное и обыкновенное

Мы были на середине моста, когда Джун вдруг спросила:

— А что это такое?

Она оглянулась ко мне, показывая на плохо различимую в вечернем сумраке чёрную паутину волос, медленно поднимающуюся над краем моста.

— Итан, бегом! — заорал я.

Брат рванул с места и одним прыжком оказался на берегу. Чокчок, бранясь и чертыхаясь, кинулся следом. Я успел швырнуть ему мешок с пожитками, раздобытыми в деревне.

— Ой, оно меня схватило! — вскрикнула Мари и испуганно заплакала.

— Тихо, — шикнула на неё Джун. — Дяди говорят: надо тихо.

Я полоснул рунным ножом по прядям, захлестнувшим шею девчушки. Резанул те, что намотались на её запястье, и крикнул:

— Бегите на тот берег! Живо!

Итан, на бегу оттолкнув пьяницу, кинулся навстречу детям.

— Хозяйка, зря ты так.

Она уже появилась в поле зрения, покачиваясь во весь рост на поверхности воды. Выкатившаяся на небо алая луна освещала жуткую фигуру. Тонкогубый рот оскален, из пустых глазниц льётся вода, отражая багровый лунный свет. Чёрные волосы змеями метнулись ко мне, норовя захлестнуть.

Защитный амулет раскалился, не давая ей дотронуться до меня. Я схватил одну из прядей и намотал на руку. Рванул, пытаясь притянуть хозяйку к себе.

Из воды поднялись новые змеи волос. Ещё. И ещё. Вся река будто поросла жуткими деревцами, увенчанными мёртвыми рыбинами, склизкими от ила камнями и прочей дрянью. Взгляд упал на опутанный одной из прядей рогатый череп — я на миг решил, что сошёл с ума, но тут же понял, что башка козлиная.

Речная хозяйка обрушила на меня водопад из рыб, камней, костей и ошмётков.

Я прикрыл рукой глаза: амулет защищает лишь от злых сил, а от удара булыжником по голове — нет. На то есть ловкость и внимательность.

Больно ударило чем-то по ушибленному в ураган плечу, но голову я сберёг. И двигаться могу.

Волосы хозяйки я не выпустил. Отец говорил: сотворивший зло должен быть наказан. Ладно, если я не могу подтащить её к себе, тогда нужно самому к ней приблизиться.

Я отступил на пару шагов, оттолкнулся и прыгнул. Осклизлый булыжник приложил меня в правое подреберье.

Не так сильно, чтоб вышибить дух. Но достаточно сильно, чтоб промахнуться.

Падая, я ухватился за речную хозяйку, и её зловонная плоть расползлась под моей рукой. Я вцепился крепче, кажется, в её рёбра, и зарычал от злости. Вблизи хозяйка была ещё ужаснее. И этот запах. Он почти оглушил меня. Нестерпимая жуткая вонь.

Не глядя вонзил нож в неживое тело. Мёртвая плоть поддавалась неохотно. С трудом выдернул нож и ещё раз всадил.