Посейдон и Русалка

Казалось, сделай шаг, и он рассыплется, подобно каленому ветровому стеклу во время аварии. Подняв воротник пальто, я, похрустывая промерзшим снегом, побрел по улице в сторону ближайшего кабака, который назывался «У Ихтиандра».

Там вдали от Валентины, я мог заглушить кровоточащую душевную рану и забыть все горести навалившиеся на меня в этот день. Я был свободен. Я был самим собой и не был подвластен той бытовухе, которая подменила святое понятие как «любовь» на какую— то шубку из норки. Сейчас мне хотелось только одного- я хотел напиться.

Мне срочно был нужен сеанс алкогольной релаксации. Мне не хотелось сойти с ума от мысли, где мне взять денег на эту чертову шубу.

Синие, красные и зеленые огни светодиодов, горящих над кабаком, манили таких же как я страдальцев. Только здесь можно было встретить старых знакомых, чтобы в уюте и тепле провести волшебный вечерок за рюмочкой рома. Я порылся в карманах и нашел «дежурную заначку» в пятьсот рублей. Зажав крепко в кулак находку, я спустился в полуподвальное помещение.

Запах табака, алкоголя, женских духов и жареной рыбы, ударил мне внос, погружая в пучину умопомрачительного блуда. Коронная мелодия местного диджея по кличке «Карась» о морском дьяволе из кинофильма «Человек амфибия», рвала динамики колонок. Толпа неиствовала, подпевая в такт его завываниям:

«Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно! Там бы, там бы, там бы – пить вино! Там под океаном – ты трезвый или пьяный не видно все равно».

– «Эй, моряк, ты видно долго плавал! Я тебя успела разлюбить, – стал напевать я себе под нос, вливаясь душой в веселую атмосферу заведения и ноги понесли меня по колдобинам душевного блуда.

В кабаке, как всегда было полно народа. Основная масса состояла из молодежи. Здесь вдали от родительского глаза они полулегально познавали прелести жизни и учились быть взрослыми. Крепкий алкоголь они не пили, опасаясь родительского гнева, а вот пивком и заморскими коктейлями радовали свою плоть.

– Шурику— привет! – сказал мне знакомый бармен Сеня, вращая в руках кеглю с очередным шедевром коктейльного искусства.

– Здорово Сеня! Будь великодушен дорогой, налей мне братец, для начала водочки с «Амаретто».

Семен был в этих делах настоящий кудесник. Он наливал в рюмку пятьдесят граммов ликера, а потом по лезвию ножа вливал в неё водку. Водка как бы лежала на поверхности фисташкового ликера. При употреблении этот напиток смешивался прямо на языке, создавая незабываемые ощущения.