Тыквенные семечки

И Инквизитор закричал.

Вернее, застонал. Он сполз на пол прямо на пистолет в мокром поту и с сильнейшим приступом. Его скрутило настолько, что он едва сумел прийти себя от пульсирующей хватки внизу спины. С него будто вырывали живём позвоночник, одновременно загоняя раскаленные на огне иглы в нервные пучки.

- Трактирщик, трак…тирщик, сука!

Инквизитор дополз до двери, откинул запорную щеколду, прислонился к стене.

- Трактирщик!

Хозяин комнатушки появился незамедлительно. Он попытался было помочь почётному гостю, но тот знаком дал понять, что справится сам.

- Коня приготовь моего! Сейчас!

- Но как….?

- Не твоё дело! Иди! – перебил Крапинский, обшаривая карманы. Он вытряхнул из пригоршни медяков серую горошину, раздавил зубами.

Ему было наплевать на приворот и последствия. Если на то пошло, он пойдёт на всё, лишь бы приступ не повторился. Иначе грош ему цена как бойца с нечистью, если он себя вылечить не может. А с ведьмой он разберётся.

Трактирщик сунул ему в руки кварту пива. Кажется, немногословный старик догадался, куда намеревается ехать на ночь глядя его важный гость.

3.

Удивительно, но снадобье от знахарки подействовало. Не сразу, но вскоре Инквизитор почувствовал себя гораздо лучше, чем до этого. Мари не соврала – тыквенное масло, запечатанное в хрупкой скорлупе из прополиса, облегчило его страдания. Правда, он пока не знал, какую цену он заплатит за это снадобье. Как ярый скептик, Януш не верил, что загадочная девушка, живущая в избе на краю леса, не преследовала толику корысти.

Но святой она не была.

Лошадь сама вывела его к нужному повороту. Полнолуние хорошо освещало путь в этой погожий осенний день. За следующим пригорком покажется убежище «ведьмы», что любила потчевать ходоков странными тыквами с розовой мякотью и плести из соломы человечков. И считала чужих мужей своими. В этом была какая-то ненормальность.

Мари не спала. Огни лучины дрожали в окошках крошечными отблесками, видимыми с пригорка. Тёмный треугольник практически не выделялся на фоне мрачного хвойного леса, где часто пропадали люди. Крапинский скривился от боли, и пришпорил Марику. Он намеревался прикончить с этим делом до восхода солнца и выйти из избы на своих ногах.

Он стреножил лошадь загодя.