Осеннее таинство

— А такая разница, что не положено оно тебе, оттого что ты молодой еще и глупый что твое полено! — вскипел Сигурт и выскочил из беседки.

Вилли посмотрел ему вслед и, убедившись, что тот ушел, вернулся к книге.

* * *

«А винцо-то, у него, будто ангел разливал!» — поговаривали местные выпивохи всякий раз, как починали бутылочку с винодельни Юхи Хансена. На весь кантон славился этот мастер. Детство его прошло далеко отсюда: в фамильном имении, где веселые застолья и шумные гуляния с танцами не прекращались ни на день.

Гости появлялись так часто и пили так много, отчего маленькому Юхи казалось, что все они непременно объелись пересоленой картошки и никак не могли напиться. На радость ненасытных гостей, на кухне с утра до вечера что-нибудь готовилось наливалось и булькало; а в прохладных погребах, укрывшись в чарующем полумраке, ютились несчетные ряды дубовых бочонков. Внутри тех пузатых хранителей плескался сбродивший сок винограда, готовый утолить жажду самого капризного любителя изысканного градуса.

Со временем Юхи проникся нежнейшей симпатией к тем самым бочонками и в конце концов свернул на путь винодела. Много лет прошло с тех пор, как он перебрался в Вуле, но как многие подмечали, почти не изменился: все так же невысок ростом, добр лицом и широк душой. Только некогда густая шевелюра поредела и поседела, да одежду он стал носить чуть просторней. Одевался он всегда неброско, но практично. Осенью носил черные брюки с начесом, вязаный свитер в клетку, сапоги до колен и неизменные подтяжки, одна из которых то и дело слетала с плеча.

Юхи любил людей и дверь держал открытой для каждого. Редко кто видел, как он сердится, но если оно и случалось, то всегда за дело. Работал он много, но отдыхал мало, а на обед и вовсе тратил не больше минут двадцати. Минуты те по обыкновению проводил в своем кабинете, на втором этаже винодельни. Любил слегка вздремнуть на мягком кресле или поразмышлять, глядя в окно на виноградные террасы; тайком от жены выпить бокальчик белого и повздыхать любуясь, как плавают рыбацкие лодки по бескрайним водам Хрустального Озера; и как выглядывают из тумана Аливийские горы, что охраняли его дальние берега.

* * *

В тот день Юхи не изменил своим привычкам. На этот раз он сидел за письменным столом и c мечтательной чуть заметной улыбкой писал двоюродному брату. В то время как он передал бумаге почти все чем хотел с ним поделиться, а в голове вертелись лишь последние слова, в кабинет ввалился Сигурт.