Осеннее таинство

У обочины лесной дороги стояла старушка в серых лохмотьях, и выгуливала козу.

— Ты чего это, бродяга бесстыжий, наделал? — прокряхтела старушка.

— А? — устало ответил Ульф и обернулся.

— Чего, гусь бешеный, натворил спрашиваю? — прикрикнула она и вытаращила на него правый глаз, левый не открывался под тяжестью огромного ячменя, — этак можно среди бела, человека топором? Он уж поди и не дышит.

— Ну тебя, старая, не трогал я его! В лес за дровами ходил, да вместо того вон чего нашел. К Туве теперь несу.

— Ой, ой! Убил! Закапывать понес, злодей бездушный!

— Тьфу. Говорю ж тебе не трогал!

— Ой!

— А ну тебя! — не выдержал Ульф и побрел дальше.

Старушка без устали бранилась ему вслед; а коза, не обращая на то внимания спокойно щипала травку.

* * *

Пока Вилли размышлял о свободе, в управу ввалился взмокший Ульф с топором в руке. С его плеч свисало тело с кровавыми подтеками на лице.

Фульк равнодушно глянул на дровосека и тут же отвернулся; Тува чуть заметно поежилась и покрепче ухватилась за лямку ружья; перепуганный воришка в миг избавился от пут на ногах и юркнул в дверь; а невозмутимый Хансен, не теряя выправки, держал руки по швам.

— Тува, Хансен, доброго вам дня, — улыбнулся Ульф, — как поживаешь, Фульк?

— Всяко лучше, чем ноша твоя, — отозвался Фульк.

— Кто ж его так? — осторожно спросила Тува.

— Дерево, — ответил Ульф и аккуратно уложил лесника на пол, — ты погляди-ка, кряхтит. Стало быть, живой пока.

— Какое еще дерево? — ахнула Тува.

— Сосенку я рубил, а он в кустах спать улегся, кто ж знал? А чуть правее бы прилег, гляди б совсем зашибло.

— Хансен, беги за ребятами и в лазарет его отнесите! — приказала Тува.

— Есть! — откликнулся он и уже через секунду скрылся в коридоре.

— Он же с ночной смены должен был в казарме отсыпаться. Чего он в кустах делал? — нахмурилась Тува, осматривая раненого.

— Поди заснул пока ягоду собирал.

— Оклемается, я ему такую ягоду устрою! — взорвалась Тува, но сразу успокоилась, глядя на страдания раненого.

— Воспитание наука непростая, — важно заметил Ульф, — как бабуля моя матушке моей же говорила: «С ними построже надобно, а то не успеешь оглянуться, как они уже в лес за ягодой бегут».

— Непростая, — согласилась Тува, — они и приказов выполнять не научатся, и головой думать — а браконьерам такое только на руку, — махнула она на арестантов.

— А то же, — согласился Ульф, — опасно без головы на службу выходить.

Тува мимолетно улыбнулась.