Само очарование

Кроме холодной комнаты, где Лея проводила дни и ночи, пожилая хозяйка изредка позволяла ей бывать только на кухне.

В те моменты, когда гостья хлопотала у плиты, за ней непременно пристально следил кто-нибудь из домочадцев. Каждое её движение сопровождалось каким-нибудь едким комментарием. Со всех сторон то и дело доносилось:

– Ты взяла не ту тарелку!

– Надо делать по-другому!

– Не трогай это! И это тоже не трогай!

Лея понимала, что в каждом доме свои порядки, но привыкнуть к серо-зелёным лоскуткам выцветшей ткани, которые предлагалось использовать вместо полотенца, или к мытью посуду в мутной, жирной воде, которую уже не раз использовали, не могла.

И возразить нельзя: "гостеприимные" хозяева зафыркают, ногами затопают, а то и ещё интереснее – посмотрят как на умалишённую и снисходительно улыбнутся той самой говорящей улыбкой, после которой захочется провалиться как можно глубже в подземелье. Лея молчала и делала всё, что скажут. По вечерам, сидя у окна в холодной комнате, она то и дело слышала обрывки разговоров – семейство, собираясь на кухне за чаем или у телевизора в одной из комнат, не стесняясь в выражениях, обсуждало гостью.

– Психованная она какая-то.

– И в жизни ей ловить уже нечего – поезд-то ушёл. До двадцати семью не завела, а теперь поздно.

– Ненормальная. Чего с неё взять-то?

– Судьба у неё такая.

Поток заочных оскорблений лился рекой. Зная, что её никто не видит, девушка даже не пыталась сдерживать слёзы. Крупные капли, обжигая, скатывались по щекам и падали на доисторический стол, накрытый выцветшей тканью.

Вдоволь наплакавшись, Лея делала глубокий вдох, медленно выдыхала и приводила себя в порядок – она не могла и не хотела, чтобы у этих малознакомых, неприятных людей появился лишний повод уколоть её словом или действием. Но повод им был совсем не нужен.

Особенной жестокостью отличалось младшее поколение семейства. Рэйна и Летта упивались своим превосходством над гостьей и то и дело пытались указать Лее место, которое та занимала в числе людей, которые вызывали у них уважение.

Рэйне это удавалось намного лучше: ей от природы достался невероятно тяжёлый взгляд. Под таким любой, даже подготовленный человек потерял бы дар речи. Лею этот взгляд всегда заставал врасплох – она с трудом представляла, как милый ребёнок, окружённый со всех сторон заботой и вниманием, может так высокомерно, почти пренебрежительно смотреть на мир.

Летта от своей родственницы не отставала.