Необъяснимые происшествия в комнате номер 3

Гладенция же работала здесь дольше всех остальных (и лет ей было очень много, хоть и выглядела она достаточно молодо) и знала, как попасть в неё и как из нее выйти. Конечно, никому еще она об этом не говорила.

Комнаты располагались друг напротив друга, а разделял их достаточно широкий коридор, по которому тихо пробиралась Гладенция, направляясь прямиком к третьей комнате, где сейчас и должен был находиться Рене Могриан, которого она сумела лишь искоса разглядеть, когда он заходил в трактир. Она подошла максимально близко и прислонилась к двери, и чешуйчатыми пальцами ощупала дерево, ощущая, как шорохи окутывают ее тело и забираются в ее уши, и застилают ее глаза, и достигают ее разума.

— Он делает нам больно. В нем...столько сожаления, но мы не можем с ним ничего сделать.

Это был нечеловеческий язык, это был язык мучений откуда-то из Бездны, разинувшей дурнопахнущую пасть. Лишь созданные Бездной понимали каждое слово, начерченное на ее изуродованном теле. Цепни, как заученную мантру, шептали Гладенции о боли и о голоде.

Месяц назад Гладенция впервые услышала эти голоса. Когда стены заговорили с нею, ей показалось, что она сходит с ума.

— Кто это? — испуганно проронила она, оглядываясь вокруг.

Звенящая тишина прокатывалась по комнате.

— Мы — друзья. Твои друзья, создание Бездны.

У голоса не было источника. Тысячи и тысячи говорили в унисон, и слышен был только один. Ее собственный

— Не ищи нас. Главное, что мы нашли тебя.

Ей не нужно было соглашаться, чтобы существа представили себя.

— Мы — Цепни, создания Бездны, как и ты, — комната вся покрылась голосами, и из каждой поры доносился свой собственный. Они ползли по стенам, заполняя все пространство. — Мы множим боль, но нам так сложно укрепиться в вашем мире, где зло всегда граничит с добром.

Хотелось закрыть уши и закричать, что есть мочи, чтобы отвратительные голоса пропали. Гладенция зажмурила глаза, но стало только хуже: звук в отравленном разуме обретал очертания.

— Но ты можешь нам помочь. Стань нашей хозяйкой — мы будем твоими покорными фамильярами.

Стало ясно, что просто так не избавиться от неизвестных существ. Только Гладенция хотела спросить: "Для чего мне это?", как Цепни ответили ей:

— Люди будут страдать за все, с чем нагрешили и о чем сожалеют. Мы размножим их боль до предела и будем питаться страданиями, чтобы они получили всё, что заслужили.