Октавия

Калеб состроил самую радостную улыбку, на которую способен человек, и тоже совершил этот приветственный кивок, но, правда, с большим размахом, и строгий приветственный жест обратился чуть ли не реверансом. Игнис оставила этот финт без внимания.

— Ладно, идёмте.

Она направилась к широкой двери, Калеб и Стефан без вопрос последовали за ней. Преодолев массивные двери библиотеки, они двинулись вглубь здания, и в то время, как Стефан опасливо озирался, разглядывая книжные шкафы и тусклые дубовые столы, Калеб одухотворенно следил за движениями Игнис и глупо улыбался.

Игнис тоже была лицеисткой, а Калеб был в неё долгое время беспощадно и всепоглощающе влюблен, как может быть влюблен человек со столь романтичным взглядом на жизнь, что принялся писать стихи в таком отвратительно прозаичном мире. Корпусы лицея делились на женский и мужской, но у их учеников и учениц была возможность встретиться в лицейской библиотеке или во дворе. Они тоже встретились однажды: Игнис по случайности сильно зарядила ему кулаком в челюсть, когда он попытался с ней познакомиться.

Калеб усвоил урок на всю жизнь: не подкрадываться к ней со спины. Ну и влюбился заодно.

— А я не знал, что ты тоже будешь! — пытался он начать диалог, пока они шли. — Я Калеб, кстати. Ну, мы виделись. Помнишь? Ты меня еще так ударила! Там.. До сих пор вмятина!

Дабы подтвердить свои слова, он ощупал свой подбородок на предмет излишних впуклостей, но Стефан быстро его одёрнул:

— Я тебя умоляю, помолчи.

Игнис не ответила, поэтому диалог дальше не пошёл, да и к тому времени они уже подошли к еще одним загадочным дверям библиотеки, которые располагались в каком-то закоулке меж стеллажей.

Наверное, иному человеку такое специально не найти. Девушка одним лёгким движением их отворила, словно они были невесомы, и перед ними предстала лестница, ведущая вниз. Она отошла чуть в сторону, пропустила парней, а сама вошла последней, затворив за собой дверь. Ненадолго лестничный проём погрузился в темноту: впереди уже виднелся тусклый свет, проходящий через просветы железной калитки. Уже совсем скоро и её они преодолели.

Они оказались в широкой подвальной зале.

— Мы здесь, — коротко бросила Игнис, закрыв за собой калитку.

Комната, открывшаяся перед ними, словно стремилась задушить их каменными стенами. У стен притулились книжные шкафы, в свободных местах висели какие-то древние картины, двери уходили, видимо, в другие архивы, а у самой дальней стены стоял чей-то бюст: отсюда было не разглядеть, чей.