Фантасма. Повести и рассказы

Но в этом нет его вины, он питался и питается горькими плодами, добываемыми той, второй половиной. А на вкус и цвет как говориться…. Да-да их нет, и тем более, можно ли в чём-то винить его, блуждающего сейчас по дорогам снов? Его не поймаешь, не увидишь, а может быть, его просто нет?

Самсонов и Январь ещё раз обговорили план похищения «золотого» Васи.

– Когда они заснут, я три раза кашляну. Это будет сигналом к началу нашей операции, и будет означать, что дверь открыта, – давал последние наставления кот.

На прощание Январь подал свою мягкую пушистую лапу:

– До завтра.

– До завтра.

– Вернее, до следующей ночи.

– Да-да, – улыбнувшись, согласился Самсонов.

Начну с того, что, проснувшись, Виктор Сергеевич два часа просидел на кровати в совершенно подавленном состоянии. После чего, всё в том же состоянии, он вышел на улицу. Светило солнце, а может быть, и нет. На перилах сидели чёрные большие птицы с длинными клювами, а может быть, и нет. Но всё-таки они сидели, и показывали ему свои красные заострённые язычки.

– Кыш, – устало прогнал их Виктор Сергеевич, и они улетели. А не сказал бы он «кыш», то птицы бы так и сидели.

Январь, как и ранее, застыв, сидел на колодезном срубе и задумчиво смотрел в глубину колодца на отраженный маленький кусочек неба, который был зажат со всех сторон чёрными, полусгнившими брёвнами.

– Январь, – машинально позвал его Самсонов. Но тот, не взглянув на него, поспешно скрылся в ближайших кустах. «А говорила, что сказки умеет рассказывать, обыкновенный кот, как и все.

Видно любит хозяйка-то приукрасить».

К столбу, за который крепилась бельевая верёвка, почему-то был привязан Рома. Он умоляюще смотрел воспалёнными глазами в небо и видимо о чём-то просил, как просят распятые, смерти или пощады. Слёз в его глазах не было, видимо потому, что слезы, просто, закончились.

Самсонов сел на ступеньку лестницы, с силой стиснул виски ладонями, но это не помогало. Захотелось сунуть голову в здоровенные тиски.

«Боже мой, что творится?» Он стал раскачиваться из стороны в сторону, будто бы его мучила нестерпимая зубная боль. Но мучения эти были куда страшнее, нежели обыкновенная зубная боль. Здесь дела обстояли куда серьезнее. – «Золотой Вася… пила… Япония… какие-то хирурги… уколы… острые ножи… отпиленная голова… обручальные кольца. Кровь, кровь, кровь…».

– Я, наверное, уже свихнулся, но почему «уже»? Свихнулся, факт, ха-ха-ха, – рассмеялся он.