Фантасма. Повести и рассказы

Виктор Сергеевич никогда не встречал людей, которые забывали бы свои имена. «Это просто, какая – то галиматья, – брат не знает, как зовут его брата. Видимо решили меня разыграть». Тот, который Аполлон или Апостол, уж никак не мог претендовать на роль сына Морозовой. – Это был крупный мужчина, правда, не пожилого возраста, с крупным мясистым лицом, на котором было уделено много места для розоватого кабаньего носа. На рыжей голове, подстриженной под «полубокс», довольно отчётливо выделялись неровности черепной коробки.

«Откуда вдруг взялись, эти странные сыночки? Хозяйка не говорила о них ничего, наверняка скрывала. А может они – приёмные? Да и как мать она для них молода, особенно для этого рыжего сыночка и Вани.

– А здесь волков нет? – робко спросил Рома, – показывая в сторону болота.

– Нет, – неуверенно ответил Самсонов, – откуда им здесь взяться.

– Вам холошо, вы высоко живёте, вас бандитам тлуднее убить. А нас могут ночью пелебить, потому что мы внизу будем жить. Возьмите меня к себе, я не буду баловаться. А если, вдлуг чё, то можете и лемнём, я не обижусь. Возьмите, а? – и Рома с надеждой заглянул в глаза Виктора Сергеевича.

Ответ последовал такой:

– Мне не жалко, но понимаешь, Рома. Я роман пишу. А человеку творческому необходимо работать одному.

Тот, тяжко вздохнув, опустил худые плечи.

– Так я и знал, но мы с вами тёзки. – В его глазах опять мелькнула искорка надежды.

– Какие же мы тёзки?

– Вы сказали, что ломан пишите, и я Ломан. Значит, тёзки.

Виктор Сергеевич даже рассмеялся, и как можно популярнее разъяснил, что роман – это не человек, а форма литературного произведения.

– Значит, я не человек, а фолма. Я то и не знал. – Самсонов непонимающе посмотрел на него и, сдерживая своё раздражение, как можно спокойнее, ответил:

– Имя Роман пишется с заглавной буквы.

– Понятно, значит, я – с большой буквы. – Рома стеснительно заулыбался. – Спасибо. Дай бог вам здоловья.

Тот, которого звали, то ли Аполлоном, то ли Апостолом, задумчиво ковырял пальцем в правом ухе. Придурковато открыв рот, он, не мигая, смотрел в сторону яркого утреннего солнца. – Видимо вспоминал своё имя.

– Вспомнил! – вдруг заревел рыжий.