Встретимся в раю, дорогой

– А то! Стройный был, как карандаш!

– Что же случилось? С карандашом?

– О, это история! – живо откликнулся Луллий. Было заметно, что он совсем не прочь предаться воспоминаниям. – Мы тогда с Хотием увлекались мотоциклами.

– Погодите! – вновь не сдержался Сан Саныч. – Здесь разве есть техника? Бывает? Хоть какая-то? Я ничего такого не видел.

– Сейчас нет. Но был момент в истории, был! Появился как-то в Лимбонго бывший байкер. А бывших байкеров, как известно, не бывает. Так вот, он через комнату счастья затребовал себе байк.

– Господь никому не отказывает, просто надо уметь просить.

– Да. И парень это знал и умел, потому и выехал из комнаты на Индиан Чифе.

– Его, байкера то есть, потому так все и звали – Чиф.

– Он многих тогда смутил. И увлек за собой.

– Просто люди увидели какой-то иной путь.

– Многие тогда обзавелись байками. И носились за Чифом по улицам и кругам Лимбограда ревущей лавиной. Мы с Тянским тоже, седло к седлу... Ты помнишь тот непередаваемый утробный звук, а, Тянский? Рокот тысячи двигателей? Казалось, вселенная содрогается с нами в унисон, в едином экстазе.

– А то! Такое не забыть!

– Погодите! А чем вы байки заправляли? Это ж не велосипед! Мотоцикл, тем более такой, лошадка прожорливая.

– Ха-ха! В том и кайф, что никакой заправки не нужно было! Потому что она была вечная.

– Да ладно!

– Вот, он не верит! Точно, тебе говорят! Бак всегда полный, крышечку как ни снимешь – бензин прямо в горловине, под ситечком плещется.

– Надо же! Нам бы на Земле так устроиться. И что? Чем все закончилось?

– Просто закончилось. Видно, кто-то посчитал эксперимент с байками неудачным. И их все изъяли, одномоментно и неумолимо. Раз! – и все, кто сидел на них, попадали в пыль. С тех пор больше никакой техники.

– Никакой механики, двигателей внутреннего сгорания, дизелей – ничего такого.

– Общество пошло другим путем. Или, можно сказать, вернулось на прежний. Зато адвокаты появились.

– Н-да... Тянский вздохнул.

– А Чиф? С ним что сталось?

– О, этот парень был из тех, кто просто любит жизнь. Даже в таком месте, как Лимб, ей можно наслаждаться, что он нам всем и показал. Или, – тем более, в таком месте. Он, конечно, стал бороться с адвокатами. Бунтарь по натуре, не мог ни успокоиться, ни смириться. Те вокруг себя народ собирали, а он – вокруг себя. И, надо сказать, поначалу он тому же Севрюхе не уступал ни в чем.