Встретимся в раю, дорогой

Ударил шибзд не так уж, чтобы слишком сильно, зато умело, сознавая вполне, куда и как бить следовало. Поэтому и дыхалку сбил испытуемому на раз, и в глазах у того потемнело. Сан Саныч согнулся и обвис на руках, его предержащих.

Глава 8. Глист в сюртуке

8. Глист в сюртуке

Когда в глазах у Сан Саныча прояснилось, спазм от удара прошел, и он, набирая в легкие воздуха, распрямился, перед ним вместо шибзда стоял уже совсем другой товарищ.

Это был долговязый, чрезвычайно тощий, костлявый мужчина лет пятидесяти.

Про таких говорят – не в коня корм. Сутулый к тому же, как знак вопроса. Зато в котелке. «Глиста в скафандре», – вспомнил подполковник детскую дразнилку. Но этому конкретному глисту скафандром служил узкий черный сюртук, почти до колен длиной и застегнутый на все пуговицы. На шее платок, повязанный вместо галстука, плотным узлом, на руках черные кожаные перчатки, в руках трость с костяным набалдашником. Довершали костюм незнакомца тяжелые ботинки с круглыми дутыми носками. Такой себе образ, довольно странный, оценил Сан Саныч.

Маленькие глазки, не разглядеть, какого цвета были – одни зрачки чернели. Глазки пристально сквозь длинные редкие ресницы будто и не смотрели, а, как паучки, ощупывали мохнатыми лапками. Общее выражение бледно-зеленого лица господина настороженно-подозрительное. Доминирующий тонкий и вислый нос его на конце загибался кверху. Кто ты такой? – думал, прикидывая возможные варианты, Сан Саныч. И, надо сказать, было у него одно предположение, возникло сразу и само собой.

А что еще?

Вытянутое лицо мужчины, если читать его сверху вниз, начиналось сплюснутым с боков, узким лбом, тот через долгую вертикаль носа перетекал в малый тонкогубый рот с опущенными книзу уголками, который через едва заметный подбородок превращался в шею. По кромке верхней губы полумесяц этот обрамляли усы, похожие на веревку, витой шнурок, который повесили на гвоздь – такие тонкие и гибкие. У Тянского, он вспомнил, были подобные, видимо, такова местная мода. Шея у господина была длинной, по ней, как по ручью поплавок, гулял свободный в своих движеньях большой кадык, время от времени то заныривая вглубь, то выскакивая выше поверхности.

Вообще, что-то рыбье сквозило в облике человека с тростью, конкретно – что-то от осетра. Ну и, конечно, держался он по отношению к окружению как основной, главный. Уж не Севрюга ли? – догадался Доманский.

Шибзд, пока Сан Саныч приходил в себя и разглядывал посетителей, метнулся за стулом для шефа.