Квартал

Создаётся впечатление, что союзники каждой стороны известны заранее и все происходящее в преддверии Передела — театральное представление, разыгрываемое Хозяевами для развлечения. Крайне неприятно быть в нем реквизитом, но ничего другого не остаётся. Мальборо недовольно покусывает сигарету, не зажигая ее. Коза и Лепра посматривают на него с почтительного расстояния, переговариваясь тревожно и сумрачно.

Они сидят на неровном прямоугольнике кирпичного фундамента, обозначающего место смерти Дома и рождения Пустыни. В голову тоже лезут прямоугольники, но совсем другие.

Картонные.

Желтоватые.

С заупокойно-черными схематичными гравюрами.

Петля на суку, котёл с костью, серп с колосьями и чёрный костёр. Вспоминается похоронное гадание в душном шатре, сальные насмешливые глаза Колоды.

«Кому меня повесить?» — корёжится Мальборо. Кто знает, что под кожаной бронёй тля дрожащая? Кому достанет гонора перетянуть петлёй высокий воротник? Едва ли кому из чужих домочадцев, а уж Высокому Люду он давно не по зубам. Им лишь бы мелкую шелупонь по подворотням зажимать.

Должна быть сила у такого палача. Пусть и не много, а чтобы хватило наверняка: и удавку затянуть, и в порошок растереть, чтобы духу от мертвеца не осталось. Да только кому из сильных есть дело до Мальборо? Разве что квартиранты решат испортить Йотуну игру — так как ее испортишь, повесив чужую шестерку? Смешно, право слово. Да и сложно представить кого из них с петлёй. Такие если уж убивают, то и замараться, поди, не боятся… Знать бы, что остальные карты говорят наверняка: верно, легче было бы от беды уберечься.

Мальборо вздыхает угрюмо, на ноги поднимаясь. Пора. Подобострастнички следом суетятся… Шушера бездарная. Эти разве уберегут от кого? Шутка смешная, да горькая от страха.

По земле, пахнущей пеплом и каменной крошкой, идут к останкам лестницы. Разложившийся труп Дома безмолвствует.

Нет ни стен, ни окон, а подвал остался. Глубокий, надёжный как склеп.

Пролёт, второй, третий — и площадка со старой дверью. Вот она — Пустынь, настоящая, подземельная. Никто не встречает гонцов, никто не спешит обшарить цепкими пальцами, выискивая острое и опасное. Страшно от такого безразличия. Тот, кто не боится незваных гостей, или сильнее всех, или безумнее. И с силачом, и с безумцем иметь дело неловко и жутко.