Квартал

Хуже всего сейчас услышать отцовское отдалённо-расстроенное «Дурной промысел ты затеяла!»

Дверь вдруг шершаво скрипит и с щелчком открывается внутрь, лишая ее опоры, и Горжетка летит в дверной проем на пол, по-дурацки вытянув вперёд руки с чертовым хересом — прямо на облачно-мягкий пол, обволакивающий спинки кресел, что стоят впереди, ослепленные светом старого керосинового фонаря.

Под сочный хруст стекла пол багровеет, становясь не мягким, а неровно-липким и не похожим на себя.

Хлопотливые мотыльки, раздавленные алой влагой, трепыхаются в болотистой каше. От удара немного болит подбородок и подкруживается голова, мотыльки ползают совсем близко, чертя в пыли новые влажные дорожки.

— Что за пакостный промысел? — интересуется одно из кресел, — Разве вежливо подслушивать?

— Я не подслушивала, — оправдывается Горжетка, поднимаясь с пола и стряхивая с себя пыль.

— А что же, неужто херес несла? — искренне удивляется кресло, со скрипом поворачиваясь на ножках.

Яков, сидящий в нем, задумчиво оправляет волосы, ставшие будто чуть длиннее и светлее со времен его появления на первом этаже.

— Несла, несла, — бойко начинает было Горжетка, но захлебывается в утомительной бездне чихания.

— И так торопилась, бедная, что в коридоре в темноте споткнулась и на дверь налетела, — констатирует Хозяин Квартиры, — Не сильно ушиблась?

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Горжетка мотает головой.

— Ну так беги скорей вниз, а то, того и гляди, душу прочихаешь.

Беги, беги.

Горжетка покидает чердак в каком-то оцепенении, переваривая смутную странность увиденного и услышанного. К пряжным спокойным делам так и не обращается за весь день — и когда уходит Яков, и, уж тем более, когда приходит новый гость — из Высокого Квартала. До самой ночи роется Горжетка в желтолистной библиотеке Сизого, но так и не находит в ней никакого Барона, не находит и братьев, ни у Якова, ни у Пыльника.

Только под ласковым шорохом мехового одеяла тревоги приглушаются и утихают, чтобы ей приснилось безбрежное рыжее море песка под трехлунным небом. Море, взрезанное до самого горизонта старыми железнодорожными путями, по которым можно спокойно идти, собирая диковинных медных жуков.

Глава XI. Открытия

— Ску-ука, — тянет Пьеро, раскачиваясь на подоконнике, как дрессированная кобра, и постукивая пятками в стену.