Квартал

Зубы сжимают мундштук трубки с длинным чубуком.

— Отойдите на лестницу, — советует Яков и снимает со стены удачно висящее под рукой ружье. Безымянный покорно поднимается на несколько ступенек, Пьеро довольствуется одной.

Из-за двери доносится хриплый вопль, — Да отворите же, черти!

Яков, прислонив ружье к стене, не слишком торопливо, но ловко отпирает замки, сдвигает засовы и, наконец, отворяет дверь. На пороге Квартиры маячит Фея. Облик его мрачен: на лице блестит бисер пота; плащ ещё грязнее, чем обычно, притом грязь на нем какая-то особенно гнусная, так что сразу видно, что её не возьмёт никакое мыло; костыль имеет подозрительно потертый вид, как и ботинки, и без того повидавшие многое; нижняя губа припухла и кровоточит — даже Яков, сняв очки, издаёт удивлённый свист, совершенно невозможным образом совмещая его с курением.

Фея протискивается в вестибюль, чертыхаясь и хрипя. Дверь захлопывается за ним с каким-то особенно значительным стуком и лязгом. Пока Ловчий отряхивается и ворчит, Яков методично запирает замки и задвигает засовы — но, когда дело почти уже сделано, за дверью вновь раздаётся шум.

— Откройте! — предлагает уже более человекообразный, но не менее требовательный голос.

— Кто там? — невозмутимо интересуется Яков, делегируя полномочия трубконосца Фее, который тут же делает глубокую затяжку. Хозяин Квартиры трубки морщится, но молчит.

— Муниципалитет, — после короткой паузы отвечают из-за двери.

— В чем дело?

— Не могли бы вы…

— Не можем, — отказывает Яков, — Много посторонних ходит по улицам в такое время, знаете ли.

— В какое? — интересуются из-за двери.

— В такое, — уточняет Яков, — Излагайте ваше дело так.

— У нас ордер, — сдаётся гость и переходит на откровенно приказной тон, — Открывайте немедленно.

Яков удовлетворенно кивает, переглядываясь с Феей. Глаза его снова прячутся за шторы очков.

— Сидите тихо, — снова советует он обитателям четвёртого этажа. Фея, очевидно, отнеся этот совет и на свой счёт, стремительно ретируется в направлении лестницы и замирает на нижней ступеньке.

Дверь отворяется — сначала совсем чуть-чуть, чтобы можно было только просунуть два ружейных ствола. Потом немного шире — чтобы взглянуть на ордер. Очевидно, увиденное Якова не радует, но удовлетворяет.

Дверь открывается почти полностью, так, что становится видно: на пороге действительно Те-что-в-форме, при полном параде… Разве что немного запыхавшиеся.