Квартал

В обшивке стен вяло ползают умудренные опытом древоточцы, довольные своей трапезой. Трубы Квартиры здесь особенно стары и толсты, а оттого коридор будто бы пульсирует и кажется немного живым. Ветхие рулоны обоев и отрезы ткани свалены в кучи или сложены стопки у стен, вместе с тёмными бюстами и дряхлыми сундуками и шкатулками. На ковёр льется тонкой струёй серебряный свет из круглого маленького окна — единственного, что не заткано амулетами Графа.

Безымянный и Пьеро входят в круглый зал. Он не мал и не велик, одинаково подходящ для музыкальных вечеров и спиритических сеансов.

Поблекшая багряная и зелёная драпировка, пригвожденная к стенам геральдическими лилиями, пузырится и кое-где обнажает слой штукатурки, под которой проступает серое и красное мясо кирпичей.

— Пришли, — шепчет Пьеро. Почему-то ему кажется, что здесь надо говорить шёпотом. Он осторожно подходит к стене и раздвигает бархатные занавеси.

Смотрят вместе.

Обрамленное тяжёлыми кистями золоченой рамы, полотно словно слегка светится. Светятся кованные панцири, столь желанные Безымянным, светятся исполненные ярости боя и стоической муки глаза воинов, ещё стоящих, и уже павших на поле древней битвы.

Утомлённые мечи выстилают землю возле копыт коня полководца, что воздевает над бронзовыми мертвецами обагренное тёмной кровью копье. Вдали расползается зарево пожара, пожирающего белый город, и небо чернеет от вспухающих клубов дыма.

Полководец возвышается над всем этим, окружённый живыми и мёртвыми, огнем, потом и кровью. Гордая голова его в тяжелом шлеме поднята высоко, и не сразу заметно, что на сильном горбоносом лице нет ни радости скорой победы, ни жестокой ненависти — только безысходный ядовитый ужас.

От этого где-то внутри у квартирантов появляется странное чувство неловкости и неправильности, объяснить которое никак не получается. Пьеро закрывает занавеси, но в щель между ними продолжает смотреть один глаз полководца, бездонный и безнадёжный, как высохший пустынный колодец.

Шум у входной двери выводит квартирантов из оцепенения.

Одноглазый полководец остаётся в пыльном одиночестве, едва нарушаемом отдаленным стуком подошв по паркету. Пьеро и Безымянный стрелой проносятся по холодному коридору и оказываются у подножия лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть спину Якова, идущего к двери. Спина затянута в расшитый диковинными цветами дорогой халат и очень заметно напряжена. На стук их шагов Хозяин Квартиры оборачивается — на глазах его защитные кофейные линзы очков в вычурной оправе.