Квартал

— Перед Мальборо ведь открылась дверь в стене… — вспоминает вдруг Рики-Тики-Тави, — А больше не перед кем. Стало быть, есть особое колдовство для такого дела. Помню, он брал у меня змеиный черепок… — он задумчиво мусолит тонкий ус, — Только ведь в нём ничего особенного и не было. Разве что проверить бы…

— Прямо сейчас ради этого устроим Передел, — театрально кивает Яков. Голова его начинает седеть, а волосы становятся слегка длиннее.

— Я ведь просто предлагаю, — обижается торговец колдовством и присасывается к кальяну, начинающему раздражённо и почти членораздельно бурлить.

— И то верно, — соглашается Спокойник, — На безрыбье и рак…

— Я видел, — раздаётся с угла стола тихий голос. Фея косится в его направлении и утыкается взглядом в Канюка, старательно пытающегося слиться с мебелью, — Мальборо. В Трущобах.

Яков ощутимо краснеет, и Фея поспешно вставляет, — Неважно, что он там делал!

Канюк, благодарно кивнув, продолжает, — Он шёл из глубины Тупика… Как будто был… Сами знаете где, — обводит он взглядом присутствующих.

Воцаряется тишина, длящаяся несколько мгновений. Потом Спокойник как-то глупо спрашивает, — Что же получается, его благословил Хозяин Трущоб? Благословил ходить по крышам и падать на сцену с ножом в спине?

— И в петле, — присовокупляет Великий Зрячий.

— Да, и в петле, — соглашается Спокойник, — Было бы недурно и Йотуна так… Уронить.

— Уроним, — прохладно обещают в унисон Граф, Яков и Фея.

По кухне медленно плывут мысли, благовонные запахи и всякая сутолочь.

Они говорят ещё долго. Спокойник курит папиросы Якова, зачем-то долго вертит в руках столовые приборы и громко удивляется самым обычным вещам. С грехом пополам на него и Фею готовят завтрак, однако остальным тоже начинает хотеться есть. Завтрак превращается в обед, и Ловчий начинает даже думать, что этот Спокойник, кажется, вполне неплохой парень. Разве что жар с которым он принимается обсуждать потенциальное падение Йотуна кажется слегка… нездоровым для человека, не видевшего его в глаза уже черт знает сколько времени. Впрочем, подобные вещи можно простить, если особенно не придираться. Так, во всяком случае, рассуждает Фея.

В печи трещат поленья, медленно превращаясь в угли. Когда света под её темным сводом не остаётся вовсе, трубу закрывают заслонкой чтобы сберечь тепло — несмотря на систему отопления, Квартира не может похвастаться излишне высокой температурой в зимнюю пору.

Снег идёт за окнами — тяжёлый, густой, похожий на космы Спокойника.