Квартал

Это куда менее обременительная должность, хотя и не лишенная своих трудностей.

Он закрывает краны, отодвигает занавеску и, отряхиваясь, как уличный пёс, выходит из ванны, осторожно переставляя ноги через край: сначала больную, потом — здоровую. Получается довольно ловко, однако сразу же после Фея едва не падает, оскальзываясь на влажном полу от испуга.

Из другого конца ванной комнаты сиплым от долгого молчания голосом спрашивают:

— Что за полки? Интересная система, мой консультант предлагал что-то подобное…

Грязно-седые волосы, сосульками обрамляющие голову.

Потемневший от старости халат и запах… Такой, что его едва можно отыскать в Квартале — ужасно больничный, лекарственный, гнусно воняющий шприцами, капельницами и — это уже даже немного приятно — зубной крошкой.

Фея, шатко удерживая свое насекомое тело за раковину и край ванной, вцепляется взглядом в стоящего ближе к двери, в профиль к зеркалам, незнакомого ему человека. Почти незнакомого. Если разобраться, он даже видел его несколько раз, последний — в день праздника в Квартире.

Упаси Рогатый… Когда же это было…

Фея прокашливается, хрипит и вопрошает, — Ты чего это вдруг прос-снулс-ся?

Спокойник лениво моргает, — У меня ощущение, что кто-то замыслил что-то вроде, — он мнется, подбирая слова, — Как вы это называете, когда собираются убить политика?

— Лихое дело, — сухо отвечает Ловчий, осторожно вставая в полный рост, — Крас-сное или чёрное, в завис-симости от мас-сштаба.

Только сейчас он замечает, что, мягко говоря, не одет как положено для светской беседы.

Спокойника это, похоже, не смущает, однако, как будто заметив замешательство своего собеседника, он медленно находит на стене и протягивает ему полотенце.

— Лихое дело, так лихое дело, — задумчиво-скрипуче соглашается он, — В моё время это называлось радикальной политической акцией. Или терроризмом, — в глазах его мелькает ностальгический усталый блеск. Фея уныло опоясывается полотенцем.

Ему крайне не нравится этот разговор, однако, ещё больше ему не нравится, что собеседник слышал его мысли, кажется, неосторожно высказанные вслух.

Спокойник, тем временем, невозмутимо продолжает, — Понимаешь ли, я очень… Устал от одиночества. Не мог бы ты отвести меня к… Остальным?

Фея почесывает затылок, взвешивая «за» и «против». Обе позиции не слишком тяжеловесны, однако он склоняется в пользу первой. В конце концов, старожилам Квартиры виднее, что делать с её обитателем.