Квартал

— Лучше уж сразу к Рогатому, — непоколебимо уверенно парирует Кожаный.

— Пожалуй.

Пьеро следит за их напряжёнными лицами, как за изменчивой поверхностью грозового неба. Кофе наконец отрезвляет его достаточно, чтобы в его кудрявой голове созрело одно крайне весомое слово — «Подвал». Он уже собирается высказать свою догадку-воспоминание Ловчим, как вдруг в воздухе раздаётся свист.

Свист бывает разного рода. Он может быть дружественным, художественным, призывным, наконец, он может принадлежать человеку, настойчиво желающему избавиться от своих капиталов…

Однако этот конкретный свист принадлежит стреле.

Тонкой, короткой — чуть длиннее локтя, с лихим чёрным оперением. Она пробивает картонный стакан в руке Франта, царапает щеку Пьеро и, наконец, с металлическим звуком отскакивает от массивного лба Кожаного, оставляя на нем багровый кровоточащий след.

Догадка остаётся где-то в горле квартиранта, уступая место новым, куда более актуальным в данный конкретный момент. Кожаный сгребает его в охапку и тащит к фургону, прикрывая своей широкой спиной, пока Франт, виртуозно выворачиваясь в стойку, палит куда-то в направлении горизонта, населяя Степь громогласным эхом выстрелов.

Спустя несколько секунд все трое уже в фургоне, притом чрезвычайно быстро движущемся куда-то вперёд. Кофейный аппарат моментально остаётся позади.

Пьеро ошарашенно вжимается в стену салона, мимо него куда-то в направлении кормы проносится Франт и почти сразу же возвращается назад с невесть откуда взявшимся продолговатым чехлом.

Поймав в воздухе молчаливый, но от этого не менее эмоциональный интерес квартиранта, он коротко предлагает, — Держись крепче, глаз не спускай с Безымянного, — и всё же добавляет чуть погодя, — За нами погоня — Степные Бояре.

***

— А это точно — тот самый?

— Всё, что есть в этой комнате — то самое, — неумолимо сообщает Морока. Траурные складки её савана многозначительно шуршат, источая пыль и тени. Её собеседник пожирает глазами закрепленный на подставке свиток. Руки его нервно оглаживают мягкую ткань, не смея прикоснуться к пергаменту.

Он ужасно бледен и худощав — почти так же, как владелица лавки. У него светлые соломенные волосы и острые скулы — его зовут Кокаин.

— Так ты будешь брать? — интересуется Морока. За ее спиной начинает угрожающе потрескивать кукольная голова с тремя стеклянными глазами. Кокаин косится было в направлении этого занимательного явления, но снова поспешно возвращает взгляд к свитку.

— Беру, — наконец утвердительно кивает он.