Квартал

Квартирант вдруг ловит себя на мысли, что он никогда прежде не видел Ловчего по-настоящему испуганным: ни в Театре, ни на улице перед патрулём. Но теперь словно бы самой его фигуре было что-то… надломленное. Взгляд Пьеро скользит ниже, к шее Франта, где из-под золотистого платка на мгновение выступает край щербатого бледного шрама, глубоко взъевшего кожу — и тут же снова скрывается за тканью.

— Куда…- Ловчий колеблется, подбирая слова, — необычнее то, что Безымянный узнал его. И, если так можно выразиться, приветствовал.

Пьеро неуверенно пожимает плечами, — Он ведь… Много книг прочёл в Квартале?

Однако, даже по звуку своего голоса он чувствует, что этот аргумент откровенно слаб. Франт устало качает головой и, дотянувшись до автомата, снова лязгает рычагом.

— Можно прочесть тысячи колдовских книг, — негромко произносит он, — Можно повстречать сотни чудовищных людей и нелюдей. Наконец, можно самому перестать быть человеком, — голос его становится хриплым, — Но нельзя спокойно пережить встречу со Зверем.

— Даже тебе? Даже Графу? — недоверчиво косится на него Пьеро. Сам он с трудом вспоминает, что именно с ним произошло в тот, вероятно, весьма неприятный момент. Воспоминания кажутся не слишком лестными.

Франт забирает свой стакан из автомата. Делает большой глоток, осушая едва ли не половину, и сухо резюмирует, — Никому нельзя. Можно перенести её относительно легко. У тебя хватило сил с перепугу уйти в Перегрань и забыть об этом. Но то, что произошло с… Безымянным — несколько иного рода.

— Зверь бродит по земле мертвецов, — раздаётся глухой голос со стороны фургона, и оба сидящих как по команде поворачиваются на звук. Кожаный грузно спускается на землю по ступенькам и садится на корточки рядом с Пьеро.

— Это очень старые слова. Не то, чтобы заговор… Да и вообще совсем не колдовство.

— Приветствие, — повторяет Франт, — Иначе не скажешь. Даже Степь переменилась — хотя весна ей, конечно, к лицу.

Пьеро нервно отпивает их своего стакана уже порядком остывший кофе.

— Он теперь спит, — осторожно уточняет Кожаный. Лицо его, искаженное половинчатым шрамом-улыбкой, выглядит зловеще бледным, — Если это, конечно, всё ещё он.

— Не разводи панику, — Франт выразительно смотрит на компаньона, — Я видел его суть. Он остаётся собой, как бы там ни было. Нужно везти его к Птице-Сойке.