Квартал

— Это какой же сучий потрох? — МакКлейн клацает зубами, словно забыв, что между челюстями нет скорлупы привычных орехов.

— А важно ли? Прежде нам бы стоило самим добраться до добычи, — подаёт голос Вогель.

— И то верно, — соглашается Охотник, недобро косясь на неё бледным глазом. Он делает неопределённый взмах рукой, — Беглецы держат путь туда, к Дому Рогатого Зверя — другого приюта им не найти, и Франт слишком умен, чтобы не понимать этого. Всем остальным это тоже ясно — а значит они отправятся прямо по следу нашей добычи.

— Что же тут особенного? — МакКлейн пожимает плечами, — куда важнее — обойти остальных.

— Вот именно, — в голосе Охотника проскальзывает едва заметное торжество, — В Дом Рогатого Зверя ведёт много дорог, но самая короткая всегда та, что идёт через Падальск.

Вогель вздрагивает. Где-то в затылке снова зреет уже знакомое ощущение жёлтой комнаты с повесившейся лампой. Холодные маслянистые прикосновения тонкопалых жилистых рук оглаживают кожу под одеждой, вспугивая потоки мурашек.

На любой Ловле можно самому выбрать путь — и Вогель всегда выбирала его так, чтобы наверняка избежать встречи с Падальском. Она видела его обитателей в Квартале, да и в иных местах. Тела, искореженные то худобой, то ожирением. Жёлтые зубы, кривые ногти, мёртвые глаза за безликими очками — гротескный отпечаток выцветшего бытия. В них самих не было ничего особенно пугающего, но вот в их городе…

Это какой-то особый страх — липкий и колючий, не сродни страху смерти или той холодной пустоте, в которую вжимает тебя вой Зверя в ночи.

Он словно бы подбирается откуда-то изнутри, из самого темного закоулка черепа, обволакивая все твоё естество целиком.

Охотник, заметив явно переменившееся состояние Вогель, интересуется, в добром ли она здравии. Она сдержанно кивает, с трудом выбираясь из возникшей вокруг неё жёлтой маслянистой тюрьмы.

— Тебе прежде не доводилось бывать в Падальске, верно? — Ловчий склоняет голову набок, становясь похожим на дотошную хищную птицу.

Вогель снова кивает.

Охотник задумчиво сжимает губы, — Главное — держись ближе к МакКлейну. И береги свою голову, Ловчая, — он бросает выразительный взгляд на МакКлейна и добавляет, — До скорой встречи. Дорога на ближайший день пути свободна.

С этими словами он отходит прочь от ямы. В наступающих сумерках фигура его темнеет высоким монолитом, вроде тех, что находят в Степи в гуще полыни.