Квартал

Йотун отмечает их присутствие благосклонной скупой улыбкой.

— Вот и молодёжь пожаловала, — хрипловато произносит он, перемешивая ложкой свою долю похлебки и выискивая в ней кусок мяса покрупнее, — Что же ноги ваши быстрые — много набегали нынче? Глаза — много насмотрели?

Коза чувствует, как по затылку и спине её пробегают мурашки. От всего вида и тона Хозяина Кухни становится как-то не по себе, а спокойствие его мясницкое — ещё страшнее гнева.

— Расскажите-ка мне, что творится в Квартале нынче? — продолжает Йотун, и взгляд его выпуклых глаз, вечно где-то ползающий, вдруг фокусируется точно на Козе.

Озноб становится только сильнее, и рот её, обычно бойкий и готовый на порядочные речи, словно сковывают свинцовым намордником.

Что сказать об улице, если давно уж на ней не была? Нужен хороший ответ, да только где ж его взять…

За столом повисает неловкая пауза, усугубляющая напряжение. Йотун невозмутимо отправляет в рот кусок мяса, продолжая сверлить Козу взглядом.

Положение пытается спасти Лепра.

— Недавно, говорят, в Кабаке Охотник знатно отделал новичка из безродных — Хлыща. Да так, что у того теперь нос в лепешку, а на руке пальцы не сгибаются! — сообщает он, умильно заглядывая Йотуну в глаза.

— Знаю, — коротко отвечает тот, — может, всё же найдётся что-то из новостей у вас для меня, старика?

Лепра неловко мнется, словно и его рот сводит судорогой. Напряжение растёт под равномерный стук зубов Йотуна, перемалывающих мясо. Пальцы его угрожающе постукивают по столу.

В этот момент где-то в середине этажа лязгает лифт и раздаются быстрые стукотливые шаги. В столовую входят Яга и Канифоль, о чем-то возбужденно переговариваясь. При виде накрытого стола с Хозяином во главе, они умолкают, склонив головы.

— Виноват — задержались, — чуть хмельным голосом извиняется Яга и вдруг, быстро пересекая комнату, подходит к Йотуну и с торжествующим видом демонстрирует ему меховой воротник горностаевой масти, явно срезанный с чьей-то одежды.

— Трофей? — брови людоеда поднимаются.

— Точно так, — сообщает Яга, довольно поглаживая рукоять ножа на поясе, — С адъютанта Миккеля сняли, — крючковатый нос его с золотой серьгой в крыле весь лоснится от радости.

— А что же сам адъютант? — сухо интересуется Йотун, откладывая в сторону ложку.

— Жив, но поколочен, — с другого конца столовой отзывается Канифоль, — Он сам напросился.

Йотун тяжело вздыхает, растягивая губы в раздражённой гримасе.