Ангелы, кошки, чудеса

— Ну тише, тише, малышка, — прошептала ей Мастер, протягивая платочек. — Тяжко тебе пришлось, да? Поведай мне, что тебя так гложет?

И душа ангела, плача, рассказала. Она плакала и говорила, говорила и плакала, и слезы блестками осыпались в желтом свете лампы. История ее была полна счастья, горечи и несбывшихся обещаний.

Ее звали Тильда. Когда-то она была совсем юной и новенькой, ее стеклянное туловище так глянцево блестело, что казалось высеченным из горного хрусталя, а крылышки были настолько чистого белого цвета, словно она и в самом деле спустилась с неба.

Тильда стоила как импортная меховая шуба, и шуба в то время имела куда большую ценность, но выбрали отчего-то именно ее — маленькую, хрупкую и совершенно бесполезную. Она ведь была просто декоративным елочным украшением и не могла ни накормить, ни обогреть.

Тильду купил юноша с желтыми кудрями и нелепым акцентом и подарил своей возлюбленной, но вскоре их разлучила война. Девушка осталась в оцепленном городе, а юношу забрали на другой конец страны на фронт.

В свою последнюю встречу на мосту они клятвенно пообещали друг другу, что когда война закончится, они обязательно встретятся на этом самом месте.

Их любовь была горяча и так сильна, что не были ей помехой ни дальние расстояния, ни даже сама смерть.

Шли годы, жизнь менялась, закончились бои и наступили не менее тяжелые послевоенные годы, голодные и нищие, а обещание все еще жило в маленьком ангелочке, и сам ангелок трепетно хранился в обувной коробке в кладовке, а на Новый год его каждый раз вешали на самом видном месте елки.

Девушка бережно хранила свои чувства, заключенные в этой игрушке. Одинокими и холодными зимними ночами она разговаривала с Тильдой, делилась горестями и гадала, где же сейчас ее возлюбленный, жив ли он. Так они с Тильдой стали подругами. Девушка горько плакала, Тильда ее утешала, а когда она смеялась, то Тильда смеялась вместе с ней. Тильда поддерживала ее любовь к юноше и также искренне его любила.

А уж когда наступала пора зимних праздников, они ждали чудо с удвоенной надеждой.

Одну зиму. Вторую. Третью. Но годы шли, и обещания блекли, стирались, как старые чернила в письме. Никто больше не верил девушке, что ее любимый вообще когда-либо существовал, а если и верили, то убеждали, что коварный иностранец просто воспользовался ее чувствами. В конце концов, девушка и сама в это поверила и по настоянию родителей вынуждена была стать невестой другого парня.

Все стерлось, все забылось.