Ангелы, кошки, чудеса

Она казалась сотканной из облаков и сахарной пудры, и с каждым днем ее кожа становилась все прозрачнее, а тело все невесомее, и ангел боялся, что однажды, когда он прилетит ее навестить, то найдет лишь пустую кровать, потому что она просто растает...

Такой была Ева — красивой в своем увядании, печальной и будто бы существующей в собственном мире, где нет ни боли, ни страха смерти, ни чего-либо дурного. Ни бесов, ни ангелов. Только она — и ее вышивка.

Ангел наблюдал, как ловко и шустро ее тоненькие пальчики мелькают над пяльцами, вырисовывая волшебные узоры из лиан и цветов, небеса, сады, звезды, животных и птиц.

Стежок за стежком, мазок за мазком — это было удивительно и волшебно, как обычная желтая нитка, повинуясь ее движениям, рождала звезды: казалось, еще мгновение — и они засияют и сорвутся с ткани на одеяло...

Впрочем, сама Ева не считала себя талантливой. Она не была так уж хороша в вышивке и, признаться откровенно, никогда раньше ее особенно не любила — скорее, это было просто мимолетное хобби, чтобы скоротать одинокие вечера в больнице.

Она провела в различных палатах, пожалуй, большую часть своей короткой жизни, и вышивка была единственным, чем тут можно было заняться.

Иногда Ева читала, но мозг быстро уставал, а иногда просто лежала и смотрела в пыльное мутное окно, наблюдая за тем, как снаружи сменяются сезоны: падают рыжие листья, идут дожди, затем снег, затем с абрикосовых деревьев срываются розовые лепестки, и снова — рыжие листья.

..

Ева вышивала рыжие листья, вышивала абрикосовые цветы и снежинки, и мыслями была там, снаружи, вне границ больного тела и больничных стен. Вышивать было непросто. Она быстро утомлялась, глаза видели все хуже, руки чаще дрожали. Девушка исколола пальцы в решето, но уж дырок от игл она всяко не боялась. Ева просто вышивала. Вышивала то, чем могла бы быть ее жизнь.

Ева — не девочка, нет; маленькая стеклянная бутылочка, наполненная таблетками, лекарствами, еще на малую часть кровью и несбывшимися мечтами, с наклейкой: «Осторожно.

Хрупко. Легко разбить».

— Что ты шьешь?

Ева подняла взгляд покрасневших глаз. На постели в ногах сидела девочка — вся белая от кончиков пальцев до волос, состоящая из спокойного, не режущего глаза света. Ее глаза блестели серебряными монетками, а очертания тела и волос расплывались, точно облачко, которому попытались придать форму.

— Снег, — еле слышно ответила Ева. Обвела взглядом незнакомку.