Адская нажива

Он хотел было уйти, и ведь надо было ему тогда уйти. Но что-то остановило.

– Прошу вас, останьтесь со мною, – донеслись до него обрывки разговора. Голос принадлежал Юлии. Он замешкался.

– Нет, дорогая моя, нет, – ответили ей. – Это невозможно. Вы понимаете, мы из разных миров с вами… Наши пути должны разойтись сейчас.

– Ах так! – Воскликнула актриса. – Негодяй! Подлец! Скотина! Вы меня обесчестили!

На этом слове Александр встрепенулся.

– Как? – Подумал он тупо. – Что она говорит?!

– Воспользовались мною и решили, что вам сойдёт это с рук?! А ведь обещали на мне жениться!

Юлия рыдала.

– Вася, не уходи – плакала она, – ты обещал… Вася!

Но вдруг произошло то, что заставило Добролюбова жёстко отреагировать.

– Ты мерзавец! – Голос девушки надломился. В нём вместо боли появилась всепоглощающая злоба. Она развернулась и влепила Василию оглушительную пощёчину. Но Шереметьев перехватил её руку и жестоко сжал, отчего девушка закричала.

Добролюбов, не слушая голос разума, рванулся к ним и встал перед графом, загораживая собой Юлию.

– Мерзавец, не тронь девушку! – Скомандовал. – Отпусти сейчас же!

– Ты ещё кто такой? – Скривился Шереметьев. Александр заметил, что тот был порядком пьян. Весело провёл последний вечер с актрисой.

– Я – Александр Добролюбов!

–Тоже мне, защитник нашёлся, – усмехнулся граф. – Пшёл отсюда! Не твоё дело это!

– Саша! – Трагически закричала Ежова. – Защити меня!

Позже, когда прибудут жандармы, она скажет, что не знала этого молодого человека, и никогда раньше не видела.

И Шереметьев совершил роковую ошибку. Он с силой толкнул Юлию, отчего та упала на землю. Терпение Добролюбова лопнуло. Резкий удар в челюсть заставил Шереметьева отшатнуться, но он не упал. Согнулся пополам, взвыл и прижал ладони к лицу.

– Ты мне зубы выбил, собачий выродок, – Графский сын поднял голову и сплюнул кровь. Он ринулся в атаку. Размахивая руками, попытался пробить в лицо, но Александр оказался быстрее.

– Полиция! Полиция сюда! – Заголосила актриса. – На Васеньку напали!

Справа раздался свист. Прибежали какие-то люди, стали суетиться вокруг «сцены». Кто-то узнал Шереметьева, закричали:

– Здесь графьев бьют!

Добролюбов хотел бежать, но прежде чем рвануть с места, услышал:

– Стоять! Полиция! Что случилось?!

Остаток вечера он помнил плохо.