Адская нажива

Проказник Добролюбов, чтоб я еще раз с ним пил вино перед учебой.

Помянул друга шуточным проклятием, и захлопнул учебник. На столе одиноко горела керосиновая лампа.

Стал собираться. Сложил в сумку книги, тетради. Нашарил в ящике брошенные ключи. Огляделся. Так, что ещё?

Последнее время он сильно уставал, и был рассеян. Мог, выйдя из аудитории, забыть там пиджак и идти по морозу без него. Еще удивляться – чего это так легко оделся-то? Потом вернуться, и опять что-нибудь забыть. Тяжелой была жизнь отличника учебы.

Взгляд Гвахария зацепила стоящая на углу чернильца. А ведь он только что чуть было не смахнул ее.

Хмыкнул. Закрыл, кинул в сумку. Еще раз осмотрелся. Вроде бы все. На столе все так же горела керосиновая лампа. И ничто более внимание его не привлекло. Он приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату. И оставив открытым, вышел из аудитории.

Только хотел запереть двери, как на встречу ему из-за угла, гаденько ухмыляясь, вырулил господин Гнедин. В компании с ним были двое «прихлебателей» - господа Кротовский и Сапрыкин.

– Никола-ай Тенгизиевич, – с деланной радостью протянул Гнедин. – Что же вы так припозднились? Али ваше сиятельство дома не ждут?

Спарыкин и Кротовский в голос заржали.

– «Ну да,» – с досадой подумал Гвахария, – «Гнедин же сегодня дежурный по кабинетам. Придется отдать ему ключи. И вообще, разговаривать с ним».

– Вам-то что за печаль, Павел Иванович? – Сказал вслух.

– Вы уверены, что я его у вас приму? – С издевкой произнес Гнедин. – А если сейчас проверю, и заставлю доску перемывать, а? Что будете делать?

Надо сказать, что в обязанности студентов входило «сдавать» кабинет в порядке, и отмечаться в журнале под роспись. Дежурный, как ответственный за чистоту, мог придраться и «не принять» кабинет – тогда действительно пришлось бы драить все заново.

Обычно никто из студентов не обращал внимание на такие мелочи – просто расписывались в журнале, и козыряя дежурному уходили. Но сегодня Гвахария, видно, не повезло.

Нико напрягся. Гнедин испытующе глядел на него, то и дело оборачиваясь на своих прихлебателей, которые замерли, ожидая разрешения ситуации.

– Ничего, – наконец, выдавил Гвахария, чувствуя как к горлу подкатывает волна гнева. – Я не буду ничего переделывать, особенно если ВЫ меня попросите.