Адская нажива

- Что за балаган вы устроили здесь! Фигляр, мошенник! Как смеете вы спекулировать на болезни моей дочери! – севшим голосом проговорил он, - Вон!

- «Укажи на окно!» - быстро приказала графиня, и Сандро тотчас повиновался. Сохранять невозмутимый вид среди всего этого цирка становилось почти невыполнимой задачей.

Словно повинуясь жесту Александра, стрельчатое окно, дребезжа, распахнулось, и в кабинет ворвался промозглый февральский ветер. Нервно затрепетало пламя в камине. Чернильница, стоявшая на письменном столе, взмыла воздух и теперь парила на расстоянии метра над столешницей.

- Не стоит сомневаться в моих способностях, - с подобающим пафосом в голосе проговорил Добролюбов.

Штаркман остолбенел.

- Но как…

Добролюбов жестом прервал его.

- Сейчас Маргарите Аароновне стало лучше, вы можете в этом убедиться, - величественно проговорил Добролюбов, все так же повторяя слово в слово за диктовавшей ему графиней. – Но полное исцеление я гарантирую лишь в случае обручения.

Добролюбов опустил руку, и чернильница послушно вернулась на свое место. Окно со скрипом затворилось само собой.

- Что до средств, то положение Николая Тенгизевича теперь изменилось.

Александр извлек из кармана сложенный вдвое контракт, в котором значилось, что их с Нико контора заключила договор на поставку с министерством внутренних дел Российской Империи. О поставке чего шла речь – не уточнялось. Штаркман скользнул по договору глазами, и, не глядя на Добролюбова, отдал бумагу и открыл дверь из кабинета.

- «Не поверил,» - в ужасе решил Александр. Но промышленник, вместо того, чтобы гнать взашей своего эксцентричного гостя, выглянул, как будто прислушиваясь к голосам, раздававшимся из римской гостиной.

- Ритушка! – внезапно воскликнул он и быстрыми шагами бросился из кабинета.

Поспешивший за ним Добролюбов обнаружил Штаркмана посреди гостиной, в которой, помимо Нико и Софьи Константиновны, сидела бледная и худая Маргарита.

Штаркман порывисто заключил дочь в объятья, а затем, не говоря ни слова, взял ее руку и вложил ее в руку Нико.

- Благославляю! – растрогано сказал промышленник и повернулся к Александру, - Только сдержите слово.

Добролюбов кивнул, глядя, как Маргарита кинулась на шею к отцу.