Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Хотя, почему бы и нет? Может быть, потом когда-нибудь она будет доброй и к нему. Может быть. Почему нет?

- Ты рожай вон, - сказал он ей, - а там посмотрим. А сейчас закрывай лавочку, и иди домой. От греха.

Сказав это, господин Оборданцев нахлобучил профессорскую в прошлом шляпу, которую все еще держал в руках, на голову, и направился к выходу. Он не оглядывался, но знал, что Наташа смотрит ему вслед и кивает головой. Так и было. Наташа провожала взглядом его удалявшуюся фигуру, кивая его словам, пока, выйдя за ворота, он не скрылся из виду.

Глава 5. Страсти людские и не только.

Напарники не стали дожидаться, когда на клокочущем, словно растревоженный термитник, рынке улягутся страсти и установится обычный рабочий порядок вещей. "Похоже, что самое интересное здесь сегодня уже произошло, и мы все увидели", - заметил Рыжий, на что друг его Белый ответил   согласным кивком головы.

Ангелы быстро вынеслись за ворота рынка и осмотрелись.

В обе стороны от рынка разбегалась улица, по которой сновали граждане и гражданки и катили авто. Примерно в равных количествах там и сям зеленели деревья, но причин, по которым следовало отдать предпочтение какому либо из направлений, они не обнаружили.

- Странно, - задумчиво произнес Аурей, - вот этот тип, Чума... Мы могли бы проследить за ним, он человек достаточно интересный, я бы сказал - неординарный, и здесь должен  был быть виден его след, но, странное дело, следа-то и нет! Видишь, его след серебрится в двух противоположных направлениях, туда и сюда, словно человек разделился надвое и разошелся в разные стороны.

- Как говорится, хода нет - ходи с бубен. А  не знаешь, куда идти - иди налево, куда-нибудь да придешь! - блеснул мудростью Нивей.

- Мудрец! Ты этого где нахватался? - поинтересовался Рыжий.

- Не важно, -  попытался скромно избежать подробностей Нивей, но не удержался. - Где-где, здесь, где же еще! В университетах таких знаний не преподают. Но - Каки, однако! Народная мудрость здесь вот такая. Какой народ, такая и мудрость. И вообще, не раздражай меня, видишь, я и так не в себе! Среда здесь слишком агрессивная, и я уже начинаю терять свое ангельское терпение.

- Да что ты, э? - урезонил, как мог, друга Аурей.