Нивей и Аурей (Белый и Рыжий)

Резина, повинуясь неведомой Чуме силе, вновь втянулась под обод, метнув в него заряженные под нее орудия. Но к этому нападению он был готов гораздо лучше, чем к предыдущему! Более того, он ждал его. На этот раз ему удалось увернуться от уголка, но вот монтировка, вылетев по подлой перекрестной траектории, дотянулась до его левой лодыжки, пребольно ткнув в косточку с внутренней стороны.

- Едондер пуп! - закричал Борисович, прыгая на одной ноге и, гася боль, крепко сжимая пострадавшую ногу ладонями. – Ерфиндер, блин!

Слова рождались сами собой где-то в глубине его души, и каждой своей буквой ложились точно на сюжет.

Возможно, он слышал их где-то раньше, но даже это обстоятельство нисколько не умаляло их уместности. Более того, сила, в них заключенная заряжала, просто накачивала его решимостью продолжать борьбу.

Уняв первый острый укус боли, Оборданцев встал на обе ноги, крепко встал, и сжав кулаки, взял себя в руки. Будь что, а подобного он еще раз не допустит. Ничто больше не сделает ему вреда, ничто не причинит боль.

Чума, прихрамывая, вновь сходил на задворки мастерской, в тот ее предел, который был скрыт за стоявшим на колодках джипом господина мэра, и притащил оттуда лист фанеры, которую обычно клал на пол перед тем, как залезть под машину. Лист был достаточно большим и, как предполагал мастер, должен был уберечь его от неадекватного поведения инструментов.

Так оно, в общем, и произошло.

За небольшим исключением.

Если, пущенная по настильной траектории, монтировка угодила точнехонько в центр листа фанеры и была, таким образом надежно нейтрализована, то уголок едва не нанес  мастеру решающее поражение, поскольку с какого-то рожна взвился под потолок по навесной траектории, словно минометная мина.

И только невероятная реакция Чумы позволила ему увернуться и не получить железный поцелуй в лоб. Ну, не мог знать все про Чуму Рыжий, не мог. Не знал он и о его славном боксерском прошлом, в котором был Чума славен тем, что крайне редко, почти никогда не пропускал удары в голову.

Аурей от досады поморщился, но еще больше завелся азартом. Этот парень нравился ему все больше, и он, будь что, хотел взять над ним верх.

Оборданцев же, как всегда, при возникновении реальной опасности, хищно оскалился и повернул фанерный лист вертикально.

Следующие попытки разбортировки колеса успеха не имели, зато теперь Чума был надежно укрыт за листом фанеры, и вылетающие в его направлении инструменты не причиняли ему ни малейшего вреда.