О носах и замка́х

Ни один фонарь на крыше экипажа не горел, и вскоре он будто бы врос в ночь.

Дождавшись, когда банковский «Трудс» отъедет на достаточное расстояние, из темной подворотни, выходящей в переулок, осторожно выбрался человек.

Это был сутулый мужчина среднего роста в пальто и котелке. Он снял с носа очки, протер их концом засаленного шарфа, после чего водрузил обратно на нос и почесал рыжую бороду.

– Пахнет опасностью, Бикни, – сказал он самому себе. – Говорил тебе Артур: не влезай во всякие темные делишки… Ох, он будет недоволен.

***

Джаспер просто ненавидел это ощущение. Когда ты лежишь в постели и никак не заснуть, потому что мысли выстроились на парад, как солдатики под стук барабана.

Прежде его нечасто одолевали душевные терзания. Кое-кто, о ком мальчик хотел сейчас думать меньше всего, не раз говорил, что душевные терзания – это то, чему глупый и слабый человек подвергает себя сам, и только в его силах их прекратить.

Джаспер очень хотел их прекратить, но просто не мог.

Он думал о дядюшке и… сейчас даже милое и доброе слово «дядюшка» вызывало отторжение. Нет, этот человек, похожий на ворону на столбе, никакой не дядюшка. Куда больше ему подходило грубое, резкое и рваное, как воронье карканье, «док! тар!». А еще ворону словно стошнило: «Дёёёу». Вот именно! Тошнотворная ворона! Иначе того, кто сейчас, должно быть, заводил за стенкой ключиком свои пружины, было и не назвать! По поводу наличия у тошнотворной вороны пружин мальчик не сомневался – она напичкана ими по уши и ночами вместо того, чтобы спать, их заводит: иначе эти бездушные автоматоны (взрослые) восстанавливать силы не способны.

Джаспер изо всех сил пытался уснуть, надеясь, что утром все станет хоть чуточку не так отвратно. Но второй раз это сделать никак не удавалось. Особенно после того, что ему приснилось в начале ночи.

Это был очень странный сон. В нем он лежал, как и сейчас, у себя в кровати, и вдруг в комнате раздалось шипение.

Джаспер было возмутился, но тут же почувствовал невероятную усталость, и голова его рухнула на подушку. В тот же момент шипение смолкло, газ прекратил поступать, и в комнату проскользнула высокая черная фигура.