О носах и замка́х

На первый взгляд это было не сильно заметно… хотя нет, это было заметно именно что с первого взгляда: расквашенный нос толстяка Мо с торчащими из ноздрей клочками ваты и свежий синяк под глазом у Бёрджеса свидетельствовали о том, что сегодняшний день прошел для них не так уж и просто и совсем не так, как задумывалось.

Привыкшие действовать нагло и бесцеремонно, без своей формы констебли чувствовали себя так, словно были голышом – совершенно беззащитными и почти бессильными противопоставить что-то грязным шушерникам и различного рода вертлявым из трущоб Саквояжни…

Поднявшись в воздух, первым делом переодетые констебли велели мистеру Тумзу направить шар на запад, где в небе над улицей Граббс располагался наблюдательный пост № 18.

Пост этот представлял собой пришвартованный к аэробакену одноместный воздушный шар с сигнальными трубами и семафорами для регулирования полетов – груши на клаксонах отсырели, сами трубы проржавели, а половина ламп и вовсе была неисправна. Среди них ютился и старый аэродиспетчер.

Мистер Брикк являлся официальным лицом Департамента воздушного сообщения и носил форму – кутался в длинную шинель, на голове его криво сидела фуражка с ржавой кокардой ведомства. Он сам и его пост выглядели так, словно их отправили кому-то почтой еще в прошлом веке, но посылка затерялась, и ее распечатали только сейчас. Казалось, старику просто забыли сообщить, что он уволен, и он ежедневно как по часам поднимался на эдакую высоту и сидел тут бессменно до самой ночи. Ни в его докладах, ни в нем самом Департамент воздушного сообщения явно не нуждался, но сам он считал свою службу неимоверно важной и нужной.

Предварительно посигналив в клаксоны и получив такой же ответ, Тумз подлетел к посту № 18, и толстяк Мо, перекинув крюк через бортик, пришвартовал к нему воздушный шар.

Старый аэродиспетчер выпятил грудь и, прокашлявшись, провозгласил:

– День добрый, господа! Чем Департамент воздушного сообщения и Ведомство контроля полетов могут быть вам полезны?

Старик был знаком с мистером Тумзом и относился к нему с явным подозрением.

Аэродиспетчеру сообщили о цели появления, и сперва он даже пытался спорить и отнекиваться, объясняя нежелание выдавать какие-либо сведения посторонним лицам служебной тайной. Но две угрожающие рожи с подлетевшего воздушного шара одной лишь своей, мягко говоря, экспрессивной и недружелюбной мимикой сделали его намного сговорчивее.