Институт. Часть 4. Прыжок веры

Она почти ничего не видела и полагалась, как всегда, на чутьё. Только вот чутьё не спасало от дыма, который набивался в горло и нос, душил, щипал глаза, и к тому времени, как они выбрались с кошмарной Площади на узкую улочку, все трое сипели и обливались слезами. Сколько Эва видела, у стен, скорчившись, переводили дыхание люди; совсем близко от них, согнувшись в три погибели, кашлял Каратель. Пока что ему дела ни до кого не было, но Эва испугалась заранее.

Профессор вдруг охнул и привалился к стене, держась за сердце.

— Ох, — просипел он, — вздохнуть... не могу. Отвели бы вы меня... домой...

Это был отличный предлог миновать Карателя, и Эва поначалу обрадовалась. Но когда она подставила Профессору плечо и почувствовала, как судорожно и неровно колотится у него сердце, то испугалась. Каратели, взбесившаяся толпа, казнь, неумолимо сползающий чулок — всё это вдруг потеряло всякое значение, потому что каждый шаг Профессора был так неверен, а каждый вздох обрывался так надсадно, что Эва думала только: лишь бы он не умер.

К счастью, к тому моменту, как они втащили его в дом и Нэш выскочил в коридор встречать их, Профессор уже оправился настолько, что выпустил плечо Ярви и попытался улыбнуться.

— Говорил ведь, — проворчал Нэш с укоризной, подхватывая его под руку.

— Что поделать, — покорно ответил Профессор. — Староват я уже для таких фокусов...

— Я пойду чай заварю, — прогнусавил Ярви и скрылся на кухне.

Эва и Нэш отвели Профессора в гостиную и усадили в его любимое кресло. Эва подложила ему под спину подушку, забрала у него трость, укрыла его пледом и, только убедившись, что он в порядке, наконец огляделась.

Джуди лежала на диване, без сознания, теперь — вблизи — ещё более жалкая и измученная. Растрёпанная, без макияжа, в застиранной рубашке с чужого плеча поверх своей футболки — посмотри она сейчас в зеркало, пришла бы в полный ужас.

Эве страшно хотелось сделать что-нибудь, но она не представляла, что.

Они как раз допивали по чашке — без большого желания, просто чтобы занять себя чем-нибудь привычным, — когда Джуди пошевелилась, замычала, будто сквозь сон, и наконец открыла глаза. Нэш вскочил, едва не опрокинув столик со всем, что на нём было, и бросился к дивану.