Институт. Часть 4. Прыжок веры

Она знала, кто был её преследователь — тот жуткий бродяга из туннелей. Ей очень живо вспоминался тот удар, который отшвырнул её, будто соломенное пугало. Кто его знает, что ему взбредёт в голову?

У неё было ужасное желание повернуться и бежать без оглядки. Но это было, во-первых, стыдно, а во-вторых — неразумно: она знала, что со стабилизаторами выдохнется очень скоро. К тому же, до дома Жестянщика оставалось всего ничего. Надо было взять себя в руки и идти.

Нечего тут бояться, сказала она себе сердито. Он сам боится.

А то зачем бы стал прятаться? Может, он и не в себе немного, ну и что с того? Он ведь никого не покалечил всерьёз? «Моя рука, он мне руку сломал!» — вспомнился ей отчаянный вопль того отморозка с зажигалкой, и волосы на затылке у неё слегка зашевелились.

Но те придурки сами были виноваты. И получили по заслугам. А он молодец, что дал сдачи. И ещё он до сих пор в этом своём дурацком спортивном костюме. А уже конец сентября, вообще-то. А он, наверное, на улице ночует. Вдруг он и правда беженец, как Митч предположил? Может, он после войны такой?

И страх слегка отступил, потеснённый состраданием.

— Эй, — позвала Эва очень негромко. — Это ты?

Ответом ей было безмолвие, только вороны на соседней мусорной куче ссорились из-за объедков или неудачливой мыши.

— Не прячься! Я тебя видела.

Но никто не отозвался, и Эва медленно пошла вперёд, косясь влево. И шагов через двести заметила черноволосую голову над грудами металлолома. На этот раз бродяга не спрятался, почувствовав её взгляд. На какое-то время они замерли без движения, одинаково настороженные.

— Это был ты в тот раз, правда же?

Ни ответа, ни движения, только лицо смутно белеет из-под волос.

— Ты меня помнишь? — Эва слегка махнула рукой, и бродяга в мгновение ока отпрянул назад и исчез.

— Эй, постой! Не бойся!

Эва уже взобралась на холодильник, всерьёз намеренная лезть следом, но потом вспомнила туннель, рык, оскал, удар. Это слегка охладило её пыл. Она спрыгнула с холодильника и заторопилась к Жестянщику.

Жестянщик был ей рад — на свой особый, ворчливый манер.

Пока он возился у верстака с её спёкшимися стабилизаторами, Колин, сияя от гордости, показывал ей усовершенствованную Софи. Мочальный парик и руки из пылесосных шлангов остались в прошлом, и теперь железная дама гораздо сильнее походила на человека.

— Мы с дедом думаем, заменить ей глаза на стекляшки или так оставить. Как думаешь?

— Мне так нравится, — сказала Эва. Сейчас глаза у Софи были круглые, жёлтые и светились.