Институт. Часть 4. Прыжок веры

— Эва!

По-моему, ещё никто не был так рад меня видеть, подумала она и рассмеялась.

— Полегчало?

— Ещё бы, — ядовито вставил Колин, взъерошенный и мокрый, как пёс под дождём. — На нём была тонна грязи! Где ты его выкопала, серьёзно? Никогда таких уродов не видел…

Даже несмотря на пелену усталости, Эва ощутила, как растёт раздражение. И непонимание. С чего было Колину так взъесться? Он никогда таким не был.

— Слушай, Колин, — начала она, но тот перебил агрессивно:

— Что? Ты ещё скажи, что я не прав. Мало того, что у него рожа как у покойника… Ты его руки видела? И спина у него кривая… и все позвонки можно пересчитать… и он весь в швах, будто из разных кусков сшили…

— А ты так помереть какой красавец, — сказала Эва хмуро, повернулась к оскорблённому Колину спиной и за руку повела бродягу к матрасам.

Насчёт одеяла он очень даже понял. Погладил его, обнюхал с одобрением, но потом вдруг оглянулся.

— Эва?

— Я никуда не ухожу, — сказала она и для наглядности села на диван.

Колин ушёл, громко топая, а Жестянщик погасил свет. Эва заснула как убитая в ту же секунду, как закрыла глаза, но раза три за ночь просыпалась, стиснутая страхом, будто клещами, и, не шевелясь, таращилась в темноту. Никаких больше заброшек, никаких погонь, никаких сквозных ран, никто нас не преследует, повторяла она себе раз за разом, пока сердце не переставало трепыхаться. Она слушала, как храпит и бормочет во сне Жестянщик, как воет снаружи ветер, как мыши шуршат по углам и скрипит старый дом.

Глава 9. Адам

Окончательно она проснулась рано утром. Жестянщика уже не было. Сквозь ужасно грязные окна сочился бледный свет, делающий цвета слегка приглушёнными, будто в старом кино. Эва потянулась, перевернулась на бок и принялась рассматривать колченогие столы, отправленный в ссылку комод под простынёй, горы поеденных мышами книг и бродягу.

Сперва она хотела встать и спуститься вниз, но потом передумала. Что, если он запаникует, проснувшись один в незнакомом месте? Ладно хоть вообще заснул. И она осталась лежать, только легла поудобнее и смотрела, как поднимаются и опускаются от дыхания его рёбра.

Снизу доносились голоса Колина и Жестянщика, звяканье посуды, скрип двери.