Ледяное сердце

Нам с тобой и не вообразить, сколько хранит память нечисти! Только люди забыли об Иной стороне, живут одним моментом и им нет никакого дела до равновесия в природе и времени. Какой домашний очаг, если жилье и семью сейчас принято менять как перчатки? Какие леса, когда их постоянно вырубают под уродливые многоэтажки? Какие воды, если их превратили в место для слива промышленной грязи? Средний мир практически стерся, так что его духам оставалось лишь кануть в Туонелу или погостить в этом мире. Так они вместе с проводниками и решили, хоть он и не стал для них истинным домом.

— Но ведь неизбежно вырастет новое поколение духов, которое никогда не знало питерских финнов, — заметил Илья. — Значит, они уже будут другими?

— Нет, у них же одна энергетика, в которой всегда будет жить и народная память, и кровь. Смена внешней оболочки тут ничего не значит. Мы помогаем им держаться и не выдавать себя, а они платят уважением, преданностью и трудолюбием. Но все-таки природа у них дикая, так и остались своевольными ребятами, — тут Антти усмехнулся, — и когда хотят, то бродят невидимками и играют в свои игры.

— Вот я и хотел в том числе спросить об этом, — осторожно сказал Илья и поведал про то, что вчера увидел в гостевом корпусе, не называя только имени домового. Старый колдун покачал головой и промолвил:

— Что же, Элиас, ты знаешь, что основной пищей для духов является вера людей и их энергия, но веры больше не осталось, а есть-то нужно. Проще всего это делать, когда человек беспамятен и наиболее уязвим, а плотский жар — самая питательная еда.

Конечно, они получают это и когда кормят людей, но сокровенные и постыдные эмоции вкуснее, чем банальное насыщение. В конце концов от гостей-то много не убудет, они трогают только чувственную материю, а не тело. Зато осуществятся потаенные фантазии людей о нежной развратнице в бане или необузданном лесном дикаре, и они не станут искать приключений и ломать свой семейный уклад. Что же в этом плохого?

— Ну, не факт, что не станут, и отсутствие согласия — пожалуй, единственное, чего я не приемлю в сексе, — откровенно ответил Илья.

— Возможно, но увы, этим ребятам порой проще разрешить что-то, чем объяснить, почему этого не надо делать. Просто учти это на будущее, — многозначительно произнес Антти. — А еще помни, что хоть им и больше ста лет, они — не молодо выглядящие старики, менталитет у них такой же, как у наших двадцатилетних парней и девчонок.